Иван Поддубный: о полезности молока и бабьей вредности

Восточные единоборства могли бы войти в европейскую моду на полвека пораньше, если бы не подданный Российской империи, легендарный Иван Поддубный. В 1910 году один японец основал в Париже школу джиу-джитсу. В рекламных целях пригласил помериться силой Поддубного, на тот момент шестикратного чемпиона мира по классической борьбе… В общем, потом еще добрых полвека европейцы считали восточные единоборства шарлатанством. Ведь Ивану Максимовичу понадобилось минуты три, чтобы одолеть японца. Ненароком Поддубный ещё и сломал мастеру джиу-джитсу ногу…

Далее...

Николай Некрасов: народный поэт и бизнесмен

Злой умысел следствию доказать не удалось, осталось даже непонятным, замышляла ли изначально Панаева обобрать Марию Львовну, или только Шаншиев. Зато в литературных кругах прямо указывали на Некрасова как на главного афериста. «Герцен иначе и не звал его как «шулером», «вором», «мерзавцем» и даже в дом его к себе не пустил, когда поэт приехал к нему объясняться, — ужасался в своем очерке «Авдотья Панаева» Корней Чуковский. — И Тургенев, хоть и пробовал сперва защищать его, вскоре повторил вслед за Герценом: «Пора этого бесстыдного мазурика на лобное место!» Почему так легко поверили? Тут, видимо, сыграла роль старая история с Белинским, от Некрасова именно чего-то подобного и ждали. Документ, хотя бы отчасти (и, увы, посмертно) смывший пятно «огарёвского скандала» с репутации Некрасова, выплыл на свет случайно и много позже…

Далее...

Короче, Склифосовский! Или скорая помощь ни при чём

Не смешно ли, господа, Склифосовский такой крупный мужчина, а боится таких мелких тварей, как бактерии, которых он даже не видит!» — острил профессор Корженевский, хирург французской школы.

Николай Васильевич не замечал насмешек и делал по-своему. Новый клинический городок, который он построил на Девичьем поле, был на тот момент чуть ли не самым чистым в Европе. Врачи, все как один, носили белые халаты, больных перед операцией брили и мыли, столы использовались только металлические, стены покрашены в белый цвет, полы покрыты масляной краской, чтоб не впитывалась влага, а в операционных и вовсе асфальтом. Ну и конечно всё вокруг заливалось листеровской карболовой кислотой.

Далее...

Савва Мамонтов: суд идет!

Бесценные картины Врубеля, Серова, Репина, Коровина, Васнецова свалены прямо на мерзлую землю у чугунных ворот на Садовой-Спасской. На ноге мраморного «Христа» (работа особо любимого Саввой Ивановичем скульптора Антокольского) болтается сургучная печать. Инеем покрылись итальянская мебель, золотые канделябры, инкрустированные ломберные столики, драгоценный фарфор — смотреть на всё это, вынесенное из теплого дома на осенний бесприютный двор, чудно и неловко. Имущество миллионщика Саввы Ивановича Мамонтова идет с молотка. Самого же хозяина увели в Бутырки — пешком, через всю Москву, как последнего каторжника. Сесть в экипаж ему не позволили – смысла в этом не было, разве что дополнительного унижения ради. При обыске у Мамонтова нашли 53 рубля 50 копеек. А еще заряженный револьвер и записку: «Тянуть далее нечего».

Далее...

Как Толкиен убежал от толкиенистов

Битва на Сомме — первая и последняя, в какой довелось поучаствовать Толкиену — вошла в историю Англии как самая бездарная и кровопролитная. Под немецкими пулемётами англичане и их союзники потеряли более 600 тысяч убитыми. Двое суток Рональд бессменно командовал своей ротой. Потом — небольшая передышка, и снова в бой. Двое бывших членов ЧКБО погибли в этой бойне. Толкиену повезло — он подхватил окопную лихорадку.

Далее...

Как Зощенко сам себя вылечил по Фрейду

В 1926 году к известному психиатру пришел изнуренный до дистрофии пациент, судя по манерам — «из бывших», с жалобой на беспричинную тоску и апатию, из-за которых он совсем не может есть и спать. Осмотрев его, врач прописал … читать юмористические рассказы: «Лучше всего, батенька, возьмите томик Зощенко. Может быть, вам покажется простовато, этак по-пролетарски. Но смешно! Этот Зощенко – большой весельчак». «Доктор, — грустно вздохнул ипохондрик. — Я и есть Зощенко».

Далее...

Как Чкалов покорил Северный полюс грех сказать на чем

«Мошенники! Подлецы! Что же вы, черти, не разбудили! Мне так хотелось взглянуть на вершину мира!» — кричал Валерий, узнав, что Северный полюс пройден. «Да не на что там смотреть! Просто торчит из земли кусок ржавой оси», — отшучивались Байдуков с Беляковым. Едва успокоившись, Чкалов отбил в Москву телеграмму: «Это — полюс! Пуп Земли!» В конце концов, вовсе не обязательно всем сообщать, что как раз полюс-то он и проспал…

Далее...

Иван Тургенев и каблук на его шее — Полина Виардо

В один из своих наездов в Россию Тургенев гостил у Толстого в Ясной Поляне. Как-то раз устроили музыкальный вечер, все музицировали, пели, а там уж как-то сама собой пошла и кадриль. Тургенев шел в паре с Софьей Андреевной. Тут у него спросили: помнят ли еще во Франции старую добрую кадриль, или там теперь один только канкан? Иван Сергеевич ответил: «Старый добрый канкан ничуть не хуже кадрили. Это вовсе не то, что нынче танцуют в кафешантанах! Старый канкан приличный и грациозный!» Оставил Софью Андреевну, заложил пальцы за проймы жилета и давай показывать, то приседая, то выбрасывая ноги вперед. Толстой смотрел на него угрюмо. И вечером в дневнике записал: «Тургенев cancan. Грустно».

Далее...

Гиляровский как курьерский поезд. Остановка 5 минут. Буфет

Куда там сыскной полиции! Гиляровский всегда знал гораздо больше. Как-то ночью ограбили Успенский собор Кремля. Ранним утром одновременно с полицией к месту прибыл вездесущий репортер и заявил: ведите сыскную собаку, вор еще в храме. И точно, богохульника удалось взять. Или еще случай — громилы похитили из фирмы Бордевиль несгораемый шкаф. Полиция тщетно металась в поисках каких-либо зацепок, а в «Русских ведомостях» уже появилась заметка, что шкаф надо искать в Егорьевском уезде, но он, увы, уже пуст.

Далее...

Бендер был соседом Ильфа, а Воробьянинов – дядей Петрова

Бывало, что в самый разгар работы над «Двенадцатью стульями» Ильф бросал взгляд в окно и непременно заинтересовывался. Его внимание могло привлечь колоратурное сопрано, разносившееся из соседней квартиры, или пролетавший в небе аэроплан, или мальчишки, играющие в волейбол, или просто знакомый, переходивший дорогу. Петров ругался: «Иля, Иля, вы опять ленитесь!» Впрочем, он знал: жизненные сценки, подсмотренные Ильфом, когда он вот так вот лежит животом на подоконнике и, кажется, попросту бездельничает, рано или поздно пригодятся для литературы. В ход шло все: фамилия мясника, на лавку которого когда-то выходили окна квартиры Ильфа на Малой Арнаутской, — Бендер, воспоминания о путешествии по Волге на пароходе «Герцен» для распространения облигаций государственного крестьянского выигрышного займа. Или общежитие сотрудников газеты «Гудок» в Соймоновском проезде (в романе этот муравейник получил имя монаха Бертольда Шварца), в котором Ильфу, как безнадежно бездомному журналисту, был предоставлен «пенальчик», отгороженный фанерой. У Ильфа была половина окна, матрац на четырех кирпичах и табурет. Рядом в наружном коридоре жили татары, однажды они привели туда лошадь, и по ночам она немилосердно стучала копытами.

Далее...

Наполеон Бонапарт: «Европу усмирить проще, чем женщину»

«Комплекс Наполеона» – говорят о человеке, чей маленький рост порождает огромные амбиции. Но к самому Наполеону это как раз не относится. Историкам известен его точный рост — 169 сантиметров. По меркам XIX века — выше среднего. К примеру, рост заклятого врага Наполеона — адмирала Нельсона — достигал всего 163 сантиметров, но никто Нельсона коротышкой не считал, и о «комплексе Нельсона» почему-то не говорят. Откуда же взялся устойчивый миф о низкорослости Наполеона? Как это ни удивительно, но его, кажется, создал сам Наполеон. Ему нравилось окружать себя двухметровыми гигантами — то, что он ниже своих придворных на целую голову, представлялось ему выгодной деталью. Свой оглушительный успех, свое величие, головокружительность своего карьерного взлета, он готов был подчеркивать ежесекундно и самыми разными способами. В том числе и этим вот наглядным посылом: от рождения я меньше всех вас, но высота моего положения делает вас по сравнению со мной ничтожествами…

Далее...

Ольга Книппер стала для Чехова женщиной-луной

Однажды Чехов задумал сочинить толстенный роман под названием «О любви». Долгие месяцы Антон Павлович писал, потом что-то вычеркивал, сокращал. В итоге от романа осталась единственная фраза: «Он и она полюбили друг друга, женились и были несчастливы»… Так ли вышло с ним самим: с Чеховым и его женой, актрисой Ольгой Книппер?

Далее...

Александр Керенский, или что за мученье с этим женским платьем!

Встречаясь с людьми из России, глубокий старик Керенский не раз умолял: «Я вас очень прошу, скажите вы там у себя: не бежал я в женском платье из Зимнего дворца, ну не бежал! Слушайте, есть же в Москве серьезные люди! Я не могу умереть спокойно, пока про меня в ваших учебниках пишут эту чудовищную клевету!» Тщетно. Миф о побеге Керенского в форме сестры милосердия (сочиненный, говорят, самим Лениным) оказался неистребим…

Далее...

Как Чапаев с Фурмановым Анну не поделили

Первое, что весной 1917 года фельдфебель Белгорайского пехотного полка Василий Иванович Чапаев услышал о молодой революционной республике, зародившейся в Петрограде — это что она приняла декрет, разрешающий разводы. «Хорошее дело — революция», — одобрил Чапаев и, выхлопотав отпуск, отправился домой к жене, разводиться…

Далее...

Савва Морозов: «Легко в России богатеть, а жить — трудно!»

Мыслимое ли дело, чтобы фабрикант давал деньги на революцию да еще сам завозил на собственную фабрику прокламации! Великий оригинал Савва именно так и поступал. Еще и усмехался: «Может, хоть господа-революционеры поставят Россию на европейские рельсы!». Впрочем, он расплатился за свою оригинальность весьма дорогой ценой: собственной жизнью и жизнью двоюродного внука…

Далее...