Бедная, бедная Софья. К 175-летию Софьи Андреевны Толстой

К 175-летию Софьи Андреевны Толстой – о цене замужества за гением. Рассказывает экскурсовод Ирина Стрельникова (для радио Спутник).

Читать далее

Видеоэпизод экскурсии «По Петровскому парку: загул по-купечески». Про Льва Толстого

Когда с Толстым произошли все эти метаморфозы, пианист Антон Рубинштейн давал в Москве концерты. Лев Николаевич, обожавший музыку вообще и в исполнении Рубинштейна особенно, выбросил свой билет со словами, что искусство — роскошь и грех. И слег с нервным припадком, потому что на самом деле мучительно желал быть на концерте. Рубинштейн, услыхав про все эти терзания, сам, незваный, приехал к Льву Николаевичу и играл для него целый вечер, чем несказанно утешил графа.

Читать далее

Иван Тургенев и каблук на его шее – Полина Виардо

Тургенев гостил у Толстого в Ясной Поляне. У него спросили: помнят ли еще во Франции старую добрую кадриль, или там теперь один только канкан? Иван Сергеевич ответил: «Старый добрый канкан ничуть не хуже кадрили. Это вовсе не то, что нынче танцуют в кафешантанах! Старый канкан приличный и грациозный!» Заложил пальцы за проймы жилета и давай показывать, то приседая, то выбрасывая ноги вперед. Толстой смотрел на него угрюмо. И вечером в дневнике записал: «Тургенев cancan. Грустно».

Читать далее

Лев Толстой: «Жениться – все равно что войти в клетку с хищником»

Из-за прав на литературную собственность в семье теперь постоянно вспыхивали ссоры. То же самое было, когда Толстой отдал гонорар за роман «Воскресенье» близкой ему по взглядам секте духоборов. «А детям и внукам Толстого что, черный хлеб есть?» ­ бушевала Софья. Тем временем у детей и внуков было состояние на полмиллиона рублей и права на 11 томов главных произведений Толстого. Соответствующий документ он подписывал тайно, в лесу — в доме слишком велика была опасность, что войдет Софья. Когда в семье узнали об этом завещании, сын Андрей на зло отцу пострелял в Ясной поляне всех собак.

Читать далее

Повесть о том, как поссорились Маршак и Чуковский

Каждый из них начинал блестяще, и вовсе не как детский писатель. Чуковский до революции был чуть ли не самым «зубастым» и дерзким журналистом и снискал славу второго Белинского. Маршака же (и того выше) – в свое время почитали вторым Пушкиным! И Блок, и Ахматова ставили его поэтический дар выше собственного. Фотографию пятнадцатилетнего Самуила специально возили показывать Льву Толстому: поглядите, мол, на вундеркинда, будущее светило русской поэзии!» (Толстой, впрочем, проворчал: «Что-то не верю я в этих вундеркиндов. Сколько я их встречал, столько раз и обманулся»).

Читать далее

Об ужасном дяде, или один несвятой среди святых

В Петропавловской крепости, на территории Монетного двора была вырыта глубокая братская могила. Дмитрий Константинович, как человек очень религиозный, в последние минуты молился о спасении душ своих палачей. Ему вторил Павел Александрович: «Боже, прости им, они не ведают, что творят». А Николай Михайлович тем временем стянул сапоги и бросил их солдатам: «Носите, ребята. Все-таки царские…»

Читать далее

Почему обедать Лев Толстой ходил так далеко

Наружную благовидность нарушал Лев Толстой, являясь пообедать в крестьянской одежде и с посохом. В ресторацию его бы не пустили. Приходилось Льву Николаевичу ради хорошей кухни ходить пешком от своего дома на Большом Хамовническом переулке (то есть от современной улицы Льва Толстого, примерно от метро «Парк культуры») до «Яра» (между метро «Белорусская» и «Динамо»).

Читать далее