Экскурсия в особняк Стахеева: о золотых приисках, персональной пенсии от казино, вдове Саввы Морозова и 12-м стуле, 15 декабря, 5 января

В роду Стахеевых Николая Дмитриевича, отгрохавшего себе целый дворец в Москве, на Новой Басманной, не одобряли. Денег на строительство было потрачено необычно много, архитектор утверждал, что миллион. А едва закончилась эта грандиозная стройка, как Стахеев оставил Москву и перебрался в Париж, откуда, к ужасу родственников, частенько наведывался в казино в Монте-Карло. Прежде весьма талантливый бизнесмен, он вдруг охладел к делам и принялся сорить деньгами. В семье даже решили не называть больше мальчиков Николаями. Ну а роскошный особняк на Новой Басманной был сдан в аренду. Сняла его вдова Саввы Морозова со своим новым мужем — московским градоначальником Анатолием Рейнботом (это было уже третье замужество непостижимой Зинаиды Григорьевны и второй чужой муж, уведённый из семьи). В своём прежнем богатом и затейливом особняке на Спиридоновке после смерти Саввы ей не жилось. Но и в стахеевском счастья не было…

Читать далее

Фёдор Шехтель: вечный спор змея с тощей собакой (об особняке Зинаиды Морозовой, Спиридоновка, 17)

В особняк Зинаиды Морозовой на Спиридоновке (нынче Дом приёмов МИДа) легче было попасть, пока он был частным владением, чем сейчас. Остаётся только проводить по нему виртуальную экскурсию.
Итак, 1897 год. Полноправный хозяин Москвы – генерал-губернатор, великий князь Сергей Александрович был наслышан о “московском чуде” – немыслимой архитектуры особняке Саввы Морозова. Заинтересовался, приехал посмотреть. Как положено, известил хозяина заранее. Вот только Савва в назначенный день дома не появился, и «московское чудо» великому князю показывал мажордом. Когда Савве передали неудовольствие князя, тот даже удивился: ведь Сергей Александрович хотел видеть дом, а не хозяина…

Читать далее

Максим Горький: сам обманываться рад

Не поехать означало бы признать себя эмигрантом. На одной чаше весов — Советская Россия, от которой Горький бежал в 1921 году, и даже, пожалуй, хуже, ведь там теперь уже не Ленин (все-таки интеллигентный человек, эрудит), а полуграмотный Сталин – кроме всего прочего, говорят, ещё и параноик… На другой чаше — чего только нет. И глухая ненависть русских эмигрантов, для которых Горький был, есть и останется Буревестником революции, плоть от плоти Советов… И финансовые соображения: если он эмигрирует, в России его запретят, в Европе быстро забудут, и что тогда — нищета? Он привык жить широко, принимать бесчисленных гостей за щедро накрытым столом, и у него на шее — целая орава. Опять же, оставаться в Италии становится невозможно: виллу уже дважды обыскивали люди Муссолини. Ну и, пожалуй, самое главное… Как же он, весь свой писательский век клеймивший пустоту и бездуховность буржуазного мира и призывавший к революции, вдруг теперь, на шестом десятке, сделает выбор в пользу буржуазной Европы, а не Советской России? О чём же ему тогда писать? И кто будет его читать? Это означало бы испортить такую славную, по крупицам собранную, ювелирно выстроенную биографию! Ничего страшнее Горький и вообразить не мог.

Читать далее