Романов и балерина – первые хозяева особняка Кшесинской

Вместо великого князя Константина Главным начальником флота и Морского ведомства стал теперь его племянник — великий князь Алексей. Накануне Русско-Японской войны этого горе-главу Морского ведомства напрасно пытался образумить Сандро: «Все вооруженные силы микадо на суше и на море не могли смутить оптимизма дяди Алексея. Каким образом наши «орлы» должны были проучить «желтолицых обезьян», так и осталось для меня тайной. Покончив таким образом с этими вопросами, он заговорил о последних новостях Ривьеры». У великого князя Алексея Александровича, кстати, тоже была любовница-балерина, одно её ожерелье прозвали «Тихоокеанский флот».

Читать далее

Савва Мамонтов – предыстория. О первой русской железной дороге

Для первой «образцово-показательной паровозной железной дороги», построенной силами исключительно русских рабочих и инженеров и на деньги исключительно русских купцов, было выбрано направление на Троице-Сергиеву лавру. Предварительно Фёдор Чижов проделал едва ли не первое в России частное статистическое исследование. Выглядело это так: у Крестовской заставы на Троицком шоссе, соединяющем Москву с лаврой, дежурили, сменяя друг друга, студенты Московского технического училища (заинтересовать их было нетрудно – ведь именно им, начинающим русским инженерам, строительство железной дороги открывало широкие перспективы). Они бесцеремонно заскакивали на подножки проезжающих экипажей, заглядывали в повозки и тут же записывали, сколько людей пересекает заставу и сколько товаров везётся.

Читать далее

Другой Толстой: почему судьбу называют индейкою?

«Знаешь что, Кузьма, – обратились к старику-камердинеру шутники, – мы написали книжку, а ты нам дай для этой книжки свое имя, как будто ты ее сочинил… А все, что мы выручим от продажи этой книжки, мы отдадим тебе». Кузьма задумался: «А дозвольте вас, господа, спросить: книга-то умная аль нет?». Братья прыснули: «О нет! Книга глупая-преглупая». Тогда старик-камердинер рассердился: «А коли книга глупая, так я не желаю, чтобы мое имя под ей было написано. Не надо мне и денег ваших». Алексей Толстой очень смеялся, и потом подарил Кузьме пятьдесят рублей за здравомыслие.

Читать далее