Иван Тургенев и каблук на его шее — Полина Виардо

В один из своих наездов в Россию Тургенев гостил у Толстого в Ясной Поляне. Как-то раз устроили музыкальный вечер, все музицировали, пели, а там уж как-то сама собой пошла и кадриль. Тургенев шел в паре с Софьей Андреевной. Тут у него спросили: помнят ли еще во Франции старую добрую кадриль, или там теперь один только канкан? Иван Сергеевич ответил: «Старый добрый канкан ничуть не хуже кадрили. Это вовсе не то, что нынче танцуют в кафешантанах! Старый канкан приличный и грациозный!» Оставил Софью Андреевну, заложил пальцы за проймы жилета и давай показывать, то приседая, то выбрасывая ноги вперед. Толстой смотрел на него угрюмо. И вечером в дневнике записал: «Тургенев cancan. Грустно».

Далее...

Ольга Книппер стала для Чехова женщиной-луной

Однажды Чехов задумал сочинить толстенный роман под названием «О любви». Долгие месяцы Антон Павлович писал, потом что-то вычеркивал, сокращал. В итоге от романа осталась единственная фраза: «Он и она полюбили друг друга, женились и были несчастливы»… Так ли вышло с ним самим: с Чеховым и его женой, актрисой Ольгой Книппер?

Далее...

Савва Морозов: «Легко в России богатеть, а жить — трудно!»

Мыслимое ли дело, чтобы фабрикант давал деньги на революцию да еще сам завозил на собственную фабрику прокламации! Великий оригинал Савва именно так и поступал. Еще и усмехался: «Может, хоть господа-революционеры поставят Россию на европейские рельсы!». Впрочем, он расплатился за свою оригинальность весьма дорогой ценой: собственной жизнью и жизнью двоюродного внука…

Далее...

Идем в «готический» особняк Бахрушина: экскурсия-лекция

Семейный архитектор Бахрушиных Карл Карлович Гиппиус намучался с этим особняком: заказчик, Алексей Александрович Бахрушин, создатель театрального музея, постоянно вмешивался в разработку проекта. И все же фасад и парадный вестибюль Гиппиусу удалось построить такими, какими он их задумал: под готический замок. Хотя особой его гордостью было крыльцо в стиле ар-нуво, нещадно раскритикованное Федором Осиповичем Шехтелем. И, к величайшему огорчению архитектора, Бахрушин это крыльцо сломал, пригласив построить новое именно Шехтеля.

Далее...

Сегодня 75 лет со дня рождения актера Виталия Соломина

Этот текст — необычен и даже нетипичен для нашего сайта. Я писала его давно, при жизни Соломина, для журнала «7 Дней». И чтобы его написать — три дня провела в доме Виталия Мефодьевича. Ведь его не так легко было разговорить… Ну вот и захотелось сегодня этот старый текст реанимировать. Тоже, в общем-то, наша история, хотя и недавняя…

Далее...

Сандуны: как это было (по воспоминаниям актрисы Натальи Селезневой)

«Сандуновские бани прекрасные. Там продавался «Дюшес» — грушевая газировка в стеклянной бутылке. Откроешь — и море пены. На входе сидели огромные тетки в белых халатах — и выдавали крахмальные простыни. Когда денег не было, мы шли за 30 копеек во второй разряд. Там были шайки, прекрасный запах мочала и дешевого мыла… А когда у мамы заводились денежки, шли в высший разряд. <…> В высшем потолки расписаны амурами, золотые колонны, бассейн, банщица, которая тебя моет. И еще ходили там тетки роскошные, белотелые. <…> Абсолютно кустодиевские, с волосами до попы. После бани была обязательная процедура — массаж. Помню этот особый хлопающий звук. Я занавесочку так приоткрою и смотрю: лежит это белое тело, и по нему массажистка лупит. Я все недоумевала, как они это терпят, зачем, им же больно»….

Далее...

Дом Щербакова-Грибовых. О тройном самоубийстве. Огородная слобода, 5

Со временем газетам удалось докопаться до причины трех самоубийств. Мало того, они заподозрили, что вот-вот произойдет и четвертое – у ворот виллы Николая Рябушинского несколько дней толкались репортеры, ожидая очередной трагической сенсации. Впрочем, обо всем по порядку. Прежде всего – о миллионере Николае Лазаревиче Тарасове, третьем самоубийце, которого горько оплакивала артистическая Москва. Собственной жизнью и смертью доказавшем: не в миллионах счастье…

Далее...

Любовное помешательство Мейерхольда

В июне 1939 года Москву взбудоражило известие: арестован Мейерхольд. Люди из НКВД пустили слух: режиссера взяли на аэродроме при попытке сесть в самолет английского посла. Анна Ахматова презрительно бросила: «Кто же поверит, что он хотел бежать из Советского Союза один, без Райх?» Это был сильный аргумент. Все знали, что Всеволод Эмильевич просто помешан на собственной жене…

Далее...

Совсем Другой Город провел экскурсию по Москве для театрального фестиваля

«Совсем Другому Городу» близка идея домашних театров. Ведь на своих экскурсиях мы часто рассказываем о таких. Блок свою Любочку Менделееву полюбил, когда они в Шахматово ставили любительский спектакль. У купцов Алексеевых постоянно устраивали домашний театр, и кончилось это тем, что один из Алексеевых взял псевдоним Станиславский, подружился с Немировичем…

Далее...

Александр Блок: «Я не хотел земных объятий»

Осень 1908 года. Блоки сидят вдвоем в своей любимой комнате — он за столом, поближе к деревянной резной папироснице. Она — сжавшись комочком в кресле. Александр Александрович пьян и болен — сифилис разрушает его организм и его нервы, хождения к проституткам не прошли даром. Любовь Дмитриевна беременна (результат романа с актером Давидовским — тем самым «хулиганом из Тмутаракани»). Окно комнаты заклеено цветной восковой бумагой, изображающей коленопреклоненного рыцаря и даму. Дневной свет, проникающий сквозь стекла, бросает на супругов пестрый отблеск, как витраж. Рыцарь и Прекрасная Дама — вот злая ирония…

Далее...

Закрытая территория Марина Неелова: к 70-летию актрисы

К подъезду дома Райкиных в Благовещенском переулке Марина Неелова явилась чуть ли не за час до назначенного времени. И весь этот час простояла у дверей… Минута в минуту лифт (поехавший вверх, конечно, только после прыжка) остановился на нужном этаже, и тут Марину ждал сюрприз.

Далее...

Анна Павлова: укрощение строптивого аристократа

Мнения «балетных» разделились. Одни говорили: «Наша Анна высосала из Дандре все до капельки, и больше он ей не нужен! Конец деньгам — конец любви! Дандре в тюрьме, а Павлова и в ус не дует: танцует себе в Париже у Дягилева, кружит головы французам… А ведь, говорят, ее показания на процессе могли бы облегчить участь Дандре… У этой женщины просто нет сердца!» Другие возражали: «Да кто она ему, жена, что ли, чтобы, бросив Париж, мчаться утирать слезы? Дура будет Аннет, если приедет!» Третьи верили: «Да нет, Аннушка своего Дандре любит. Вот увидите: скоро примчится!»…

Далее...