Непостижимый Корейша, или сумасшедший дом, куда Москва ездила советоваться

Вере в Ивана Яковлевича были подвержены люди и весьма высокого положения. Из воспоминаний князя Алексея Долгорукого: «Вот один случай, который убедил меня в его прозерцании. Я любил одну А.А.А., которая, следуя в то время общей московской доверенности к Ивану Яковлевичу, отправилась к нему. … Возвратившись оттуда, между прочим, рассказала мне, что она целовала руки, которые он давал, и пила грязную воду, которую он мешал пальцами; я крепко рассердился и объявил ей формально, что если ещё раз поцелует она его руку или напьется этой гадости, то я до неё дотрагиваться не буду. Между тем спустя недели три она отправилась вторично к нему, и когда он, по обыкновению, собравшимся у него дамам стал по очереди давать целовать свою руку и поить помянутою водою, дойдя до неё, отскочил, прокричав три раза: «Алексей не велел!»

Далее...

Как в Москве появилась психиатрия

В 1762 году, в царствование Екатерины II, Сенат постановил учредить доллгаузы (так на немецкий манер именовались психиатрические клиники). При этом никто в России не знал, что эти самые заграничные «доллгаузы» должны из себя представлять. Так что Сенату пришлось запросить по этому поводу Академию наук. Но и там в Ученой коллегии не нашлось никого, знакомого с этим делом. И тогда историограф Герхад Фридрих Миллер представил проект, составленный по собственному разумению: строительство первых психиатрических заведения в России должно финансироваться из казны с привлечением благотворительных пожертвований от родственников будущих пациентов. В дальнейшем доллгауз будет существовать на самоокупаемости – во многом за счет труда больных на прибольничных заводах и фабриках: суконных, шелковых, полотняных и так далее.

Далее...