Александров и его ансамбль: будем помнить…

Когда-то, в начале 30-х, Ансамбль красноармейской песни и пляски насчитывал всего 18 человек, И тут «Александровцев» пригласили выступить в сборном концерте Большого театра. Выйдя на эту сцену на первой репетиции, худрук и дирижер Александр Васильевич Александров понял, что они просто теряются на этих просторах. Их, может, и слышно, но не видно. И был принято революционное решение – в считанные дни довести число хористов до 100. Объявили мобилизацию, отправились за голосами в консерваторию, в ГИТИС. Новобранцев до дня концерта поместили на казарменное положение – все жили в здании бывшего екатерининского института благородных девиц в Екатерининском парке – это здание в 20-х было отдано под Центральный дом Красной армии. Репетиции шли практически круглосуточно.

Далее...

Лидия Русланова: мать и мачеха

Дворник дома, понятой при описании квартиры Лидии Руслановой, будет восклицать: «Во где богачество!» Потом его же — в целях ограничения круга информированных лиц — приглашали на опись дач, и дворник переменил свое мнение: «На той квартире было говно. На дачах — во где богачество-то несметное! Во богачество!» Но это случится еще не скоро, лет через пятнадцать, а пока Русланова смело вешает на себя музейные бриллианты прямо поверх крестьянского сарафана: ей все позволено, пришло ее время, она — королева! Сам Шаляпин про нее написал в одном письме: «Вчера вечером слушал радио. Поймал Москву. Пела русская баба. Пела по-нашему, по-волжскому. И голос сам деревенский. Песня окончилась, я только тогда заметил, что реву белугой. Все детство передо мной встало. Кто она? Крестьянка, наверное. Уж очень правдиво пела. Талантливая».

Далее...

Михаил Врубель: «Никогда не разговаривайте с неизвестными!»

Первым наброски «Демона сидящего» увидел отец, и написал родным: «На первый взгляд Мишин Демон показался мне злою, чувственною, пожилой бабой». Михаил и сам видел: с каждым днем черты злого духа на его картине обретали все большее сходство с Эмилией Львовной Праховой. «Она, опять она, как же мне избавиться от этой женщины?», — мучился и тосковал Врубель…

Далее...