Марк Бернес: «Со мной ничего не случится»

«И поэтому, знаю, со мной ничего не случится», — дурачась, запел Марк Наумович из своей знаменитой «Тёмной ночи». «Напрасно вы иронизируете, товарищ Бернес, урки — люди серьёзные», — начальник МУРа разволновался не на шутку. Знаменитый артист был настроен легкомысленно, и это вызывало раздражение…

Читать далее

Леонид Утесов: зачем одесситу жениться

Каждый вечер, вернувшись со службы домой, отец робко присаживался за стол напротив супруги. «Выкладывай», — строго говорила она. И Осип Калманович отчитывался, не упуская ни единой детали : «Так. Выхожу я утром из дома. Так. Встречаю Мирона Яковлевича. Он мне и говорит…» И так далее, весь день, вплоть до благополучного возвращения домой. Его монотонный монолог время от времени прерывался жениным восклицанием: «Ай!», выражавшим, в зависимости от контекста, то возмущение, то недоверие, то иронию, то одобрение. Пятеро детей, включая Ледю, при этом сидели рядком на диване и слушали это ежедневную нескончаемую сагу. Взрослым Утёсов в шутку сказал отцу: «В Саратове один мужчина изменил своей жене. Так что ты думаешь? Умер!» Отец грустно вздохнул: «Вот видишь, как бывает…» По общему мнению, сам Ледя пошел в Малку Моисеевну…

Читать далее

Александров и его ансамбль: будем помнить…

Когда-то, в начале 30-х, Ансамбль красноармейской песни и пляски насчитывал всего 18 человек, И тут «Александровцев» пригласили выступить в сборном концерте Большого театра. Выйдя на эту сцену на первой репетиции, худрук и дирижер Александр Васильевич Александров понял, что они просто теряются на этих просторах. Их, может, и слышно, но не видно. И был принято революционное решение – в считанные дни довести число хористов до 100. Объявили мобилизацию, отправились за голосами в консерваторию, в ГИТИС. Новобранцев до дня концерта поместили на казарменное положение – все жили в здании бывшего екатерининского института благородных девиц в Екатерининском парке – это здание в 20-х было отдано под Центральный дом Красной армии. Репетиции шли практически круглосуточно.

Читать далее

Лидия Русланова: мать и мачеха

Дворник дома, понятой при описании квартиры Лидии Руслановой, будет восклицать: «Во где богачество!» Потом его же — в целях ограничения круга информированных лиц — приглашали на опись дач, и дворник переменил свое мнение: «На той квартире было говно. На дачах — во где богачество-то несметное! Во богачество!» Но это случится еще не скоро, лет через пятнадцать, а пока Русланова смело вешает на себя музейные бриллианты прямо поверх крестьянского сарафана: ей все позволено, пришло ее время, она — королева! Сам Шаляпин про нее написал в одном письме: «Вчера вечером слушал радио. Поймал Москву. Пела русская баба. Пела по-нашему, по-волжскому. И голос сам деревенский. Песня окончилась, я только тогда заметил, что реву белугой. Все детство передо мной встало. Кто она? Крестьянка, наверное. Уж очень правдиво пела. Талантливая».

Читать далее

Михаил Врубель: «Никогда не разговаривайте с неизвестными!»

Первым наброски «Демона сидящего» увидел отец, и написал родным: «На первый взгляд Мишин Демон показался мне злою, чувственною, пожилой бабой». Михаил и сам видел: с каждым днем черты злого духа на его картине обретали все большее сходство с Эмилией Львовной Праховой. «Она, опять она, как же мне избавиться от этой женщины?», — мучился и тосковал Врубель…

Читать далее