Максим Горький: сам обманываться рад

Не поехать означало бы признать себя эмигрантом. На одной чаше весов — Советская Россия, от которой Горький бежал в 1921 году, и даже, пожалуй, хуже, ведь там теперь уже не Ленин (все-таки интеллигентный человек, эрудит), а полуграмотный Сталин – кроме всего прочего, говорят, ещё и параноик… На другой чаше — чего только нет. И глухая ненависть русских эмигрантов, для которых Горький был, есть и останется Буревестником революции, плоть от плоти Советов… И финансовые соображения: если он эмигрирует, в России его запретят, в Европе быстро забудут, и что тогда — нищета? Он привык жить широко, принимать бесчисленных гостей за щедро накрытым столом, и у него на шее — целая орава. Опять же, оставаться в Италии становится невозможно: виллу уже дважды обыскивали люди Муссолини. Ну и, пожалуй, самое главное… Как же он, весь свой писательский век клеймивший пустоту и бездуховность буржуазного мира и призывавший к революции, вдруг теперь, на шестом десятке, сделает выбор в пользу буржуазной Европы, а не Советской России? О чём же ему тогда писать? И кто будет его читать? Это означало бы испортить такую славную, по крупицам собранную, ювелирно выстроенную биографию! Ничего страшнее Горький и вообразить не мог.

Далее...

Фёдор Шехтель: вечный спор змея с тощей собакой (об особняке Зинаиды Морозовой, Спиридоновка, 17)

В особняк Зинаиды Морозовой на Спиридоновке (нынче Дом приёмов МИДа) легче было попасть, пока он был частным владением, чем сейчас. Остаётся только проводить по нему виртуальную экскурсию.
Итак, 1897 год. Полноправный хозяин Москвы – генерал-губернатор, великий князь Сергей Александрович был наслышан о «московском чуде» — немыслимой архитектуры особняке Саввы Морозова. Заинтересовался, приехал посмотреть. Как положено, известил хозяина заранее. Вот только Савва в назначенный день дома не появился, и «московское чудо» великому князю показывал мажордом. Когда Савве передали неудовольствие князя, тот даже удивился: ведь Сергей Александрович хотел видеть дом, а не хозяина…

Далее...

О докторе Захарьине — анекдоты. С днём медика!

О характере самого чудаковатого (и при этом самого дорогого) московского доктора Григория Антоновича Захарьина — воспоминания современников: «Доктор, желая посмотреть, сколько находится денег в пакете, дорогой раскрыл его и увидал, что в нем лежало десять сотенных билетов. Тогда его взяло сомнение, не принял ли фон Дервиз его за профессора Захарьина. Решился вернуться обратно и передал фон Дервизу: «Вы сочли, нужно думать, меня за профессора Захарьина, дав тысячу рублей, а между тем я только его ассистент». Фон Дервиз его успокоил: «Я знал, что вы не Захарьин, заплатил вам за сообщенную радость, что у моей жены несерьезная болезнь». Ассистент, приехав к Захарьину, сообщил о состоянии больной и сколько им получено от фон Дервиза. Захарьин немедленно выехал к фон Дервизу, но не был принят, ему сообщили, что болезнь выяснена и этого вполне достаточно. Захарьин, видя, что его ассистенту дали тысячу, думал получить там не меньше 5 тысяч рублей»…

Далее...

Об экскурсии «Рогожский староверческий «кремль»: поповцы. Морозовы, Рябушинские и другие миллионеры. С посещением Рогожского староверческого кладбища»

Основанное в 1771 году в качестве чумного Рогожское староверческое кладбище быстро обросло слободой: с величественными церквями, площадями, жилыми корпусами, производствами, больницами и богадельнями. И стало главным оплотом староверия поповского толка. Гонения Николая I Рогожскую общину только укрепили. Царский указ, фактически запрещавший переход к сатроверам попов из господствующей церкви, преследовал цель уничтожить беглопоповцев? Что ж. Раз нельзя сманивать чужих попов, рогожцы задались дерзким планом обзавестить собственным епископом, чтобы он сам рукополагал в попы. По всему миру были разосланы эмиссары, обширная международная деятельность велась подпольно, под самым носом у гонителей. О, тут целая детективная история! Знаменитые купеческие династии — Морозовы, Рябушинские, Солдатёнковы, Свешниковы, Рахмановы, Шелапутины, фарфорщики Кузнецовы – все они были прихожанами Рогожского кладбища. И об этом мы тоже будем говорить на Рогожке.

Далее...

Савва Морозов: «Легко в России богатеть, а жить — трудно!»

Мыслимое ли дело, чтобы фабрикант давал деньги на революцию да еще сам завозил на собственную фабрику прокламации! Великий оригинал Савва именно так и поступал. Еще и усмехался: «Может, хоть господа-революционеры поставят Россию на европейские рельсы!». Впрочем, он расплатился за свою оригинальность весьма дорогой ценой: собственной жизнью и жизнью двоюродного внука…

Далее...

Гном Морозова-внука

Один из любимый наших героев — Елисей Саввич Морозова, царствие ему небесное. Человек основал чрезвычайно успешные хлопчато-бумажную и ткацкую мануфактуры в Никольском, в Орехово-Зуеве. 850 станков, все дела… Миллионщик! Построил роскошный дом в Москве, в Подсосенском… И вместо того, чтобы жить да радоваться (в смысле – жить да переживать за бизнес), затворился у себя в кабинете и много лет подряд изучал Антихриста. Написал обширное эсхатологическое сочинение, в котором представлял своего героя в чиновничьем мундире — с красными обшлагами и почему-то непременно светлыми пуговицами.

Далее...

Дом Дурака

Еще к разговору о вкусах (в Москве такого много). Вот это — особняк Арсения Морозова на Воздвиженке — хорошо все-таки или плохо? Кстати, это ведь про него в толстовском «Воскресенье»: «И как они все уверены, и те, которые работают, так же как и те, которые заставляют их работать, что это так и должно быть, что, в то время как дома их брюхатые бабы работают непосильную работу и дети их в скуфеечках перед скорой голодной смертью старчески улыбаются, суча ножками, им должно строить этот глупый ненужный дворец какому-то глупому и ненужному человеку, одному из тех самых, которые разоряют и грабят их», — думал Нехлюдов, глядя на этот дом»…

Далее...