По поводу ареста Кирилла Серебренникова: «Да дураки». 300 лет назад уже было

Когда много читаешь по истории, события современности частенько вызывают дежавю.

Как мы помним, сегодняшнему аресту режиссера Кирилла Серебряникова предшествовали события мая. В частности, 24 мая на вручении государственных наград Евгений Миронов пожаловался президенту на обыск в стиле маски-шоу в «Гоголь-центре», который был с большой помпой устроен следственным комитетом накануне. Процитирую «Коммерсант», если кто не помнит:

«Когда церемония закончилась и началось распитие шампанского (ну да, не распитие, а пригубление), Евгений Миронов снова подошел к Владимиру Путину и на этот раз стал говорить с ним жарко и даже громко.

— Вы знали? Знали об этом?!

— Да,— подтвердил президент.— Вчера узнал.

То есть, видимо, как обычно, из СМИ.

— Зачем? Ну зачем это делать?! Вы же во Францию в понедельник летите! Вам-то это зачем?!

— Да дураки,— неожиданно сказал Владимир Путин.

Он таким образом дал понять, что сам-то, конечно, ни при чем».

А теперь другая цитата – из книги Кошеля «История российского сыска» — о событиях конца 20-х годов XVIII века:

Император Петр II

«Вообще за три года царствования Петра II у Тайной канцелярии было очень много дел, начатых по личному указанию царя.

Князь Яков Шаховской в своих «Записках» рассказывает о такой «жесточайшей» пытке. Допрашивали Данилу Свешникова, родственника князя А.Х.Долгорукова. Пётр II намеревался жениться на дочери князя Екатерине Алексеевне и вдруг узнал, что за ней ухаживает гвардии сержант Данила Свешников. Нашлись услужливые люди, донёсшие, что Свешников подготавливает в гвардии бунт, чего в самом деле не было.

Ко времени пытки оговорённого в крепостном застенке, кроме судей и секретаря, собрались высшие гражданские чины: дело чрезвычайной важности. Ввели Свешникова. На нём ещё был гвардейский мундир. Бледный, он испуганно озирался. Помощники палача умелыми руками быстро раздели его донага и подвели к дыбе. Допрос начался. Закрутив Свешникову руки за спину и в хомут, палач дал знак, его помощники натянули верёвку, хрустнули кости, и застенок огласился нечеловеческим криком. Судьи задавали вопросы, но пытаемый от страшной боли не мог отвечать. Его спустили на землю, вправили вывихнутые в плечах руки и спросили, с кем он вёл уговор против Его Царского Величества. Что заговор существовал, считалось установленным. Свешников, только теперь узнавший, в чем его обвиняют, стал клясться, что ни о каком заговоре не знает, а потому не может назвать и соучастников. Его вторично подняли на дыбу, но на этот раз последовал приказ «встряхнуть».

Князь Яков Шаховской, доблестный работник следственных органов

Князь Шаховской, не раз присутствовавший на рядовых пытках, пишет, что страшнее такого «встряхивания» трудно себе представить: верёвку слегка отпустили, затем сразу натянули, и раздался хруст костей, переломленных в локтях. Свешников уже не кричал, а только бессмысленно мычал. Его спустили на землю, вправили плечевые суставы сломанных рук и снова начали допрашивать. Но он едва держался на ногах и едва ли понимал вопросы.

– Железо! – скомандовал старший судья.

Сержанта прикрутили ремнями к длинной скамье, палач взял клещи, достал из печи небольшой железный брусок, раскалённый докрасна, и стал им медленно водить по подошвам пытаемого. В застенке запахло жареным мясом.

Судьи опять задали вопрос и опять не получили ответа. Палач достал другой брусок и стал прижигать Свешникову грудь и живот.

Свешников впал в беспамятство. Его несколько раз обливали водой. Он очнулся, но не совсем понимал, что с ним делается, глядел мутными глазами перед собой. Сам палач был смущён и вопросительно поглядывал на судей. Было ясно, что при таком состоянии обвиняемого продолжать допрос бесполезно. Но судьи так не думали. Пытка продолжалась. Свешникову вбивали гвозди под ногти, капали на спину кипящей смолой, наконец железными тисками по очереди раздробили пальцы на обеих ногах – он молчал. Наконец сам Толстой заявил, что на этот раз достаточно. Свешникова подняли и только тут увидели, что он уже умер.

Такая поспешность Тайной канцелярии, однако, не понравилась Петру II. Выслушав доклад, он нахмурился, резко сказал: «Дураки!», и повернулся спиной».

Надо отдать должное — нравы за 300 лет всё-таки смягчились. Хотя дураки всё те же…

Дыба
Ещё способы   

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *