Петр Столыпин первым встал на пути Распутина

Столыпину доложили, что на квартире фрейлины Вырубовой государыне представлен некий чудотворец, «старец» Григорий Распутин, и Александра Федоровна им крайне увлеклась. В полиции подозревали, не террорист ли он, провели расследование, и выяснилось, нет, не террорист, зато развратник. За Распутиным числились и дикий разгул в притонах, и даже кражи. Словом, компания для членов августейшей фамилии весьма нежелательная. Столыпин поехал в Царское Село, рассказал обо всем государю. «Лучше 10 Распутиных, чем одна истерика царицы», — отмахнулся император.

4_stolipin_p_a
Петр Аркадьевич с семьей 1890-е годы

Утром в субботу 12 августа 1906 года к подъезду дачи министра внутренних дел Петра Аркадьевича Столыпина на Аптекарском острове подкатило ландо. Оттуда вышли двое жандармов и один штатский: во фраке и с цветком в петлице. В руках он нес пухлый портфель. Троица деловито направилась в приемную. Там ожидало несколько десятков просителей, в том числе какая-то женщина чахоточного вида с тремя детьми. Над крыльцом на балконе в это время сидели двое из пяти детей самого Петра Столыпина: 15-летняя Наташа и 3-летний Аркадий с няней.

Новоприбывшим преградил путь швейцар: «Запись на сегодняшний прием прекращена». Но те отодвинули его и решительно вошли в приемную: «Министерская необходимость! Это очень срочно, господа!» Тут уж вмешались агенты охранки, неотлучно дежурившие у дверей столыпинского кабинета. Короткая схватка. Взрыв. В пухлом портфеле была взрывчатка…

Убитых — более 27 человек. Раненых— более 30. Та чахоточная женщина с детьми, офицеры, чиновники, просители… В приемной образовалась кровавая каша. А на балконе… Балкона, собственно, вообще не было. Его снесло взрывной волной. Позже под обломками нашли погибшую няню (это была совсем молоденькая девушка, сирота) и раненого малыша без сознания. Наташу Столыпину отбросило дальше всех, на мостовую, и она попала под копыта взбесившихся от грохота лошадей. «Странно было видеть, как Наташу переносили, это безжизненно лежащее тело с совершенно раздробленными ногами и спокойное, будто даже довольное лицо, — вспоминала ее сестра Мария. — Но потом она стала кричать, жалобно и безнадежно. А у брата Ади были раны на голове и перелом ноги, и он несколько дней совершенно не мог спать, ему все мерещилось, что он падает».

Петр Аркадьевич не пострадал совершенно. Ну в смысле — физически. Едва отправив раненых по больницам, он поехал на заседание кабинета министров, а после — на прием к императору. Царь проявил горячее сочувствие, предложил деньги на лечение пострадавших членов семьи. Столыпин выслушал с каменным лицом: «Ваше величество, я не продаю кровь своих детей». Ответ неслыханный, оскорбительный! Но что взять с отца, который знал: в этот момент его дочери ампутируют ноги (этого, кстати, не произошло. Девушка умолила врачей отложить ампутацию до утра, потом еще на несколько часов, потом еще… Ну а убедившись, что заражения крови нет, врачи провели серию восстановительных  операций, и через три года Наташа даже смогла понемногу ходить)…

3_stolipin_s_docheriu
Здесь и далее фото с сайта http://stolypin-info.ru

Петр Аркадьевич очень любил свою семью. Пожалуй, больше, чем это обычно бывает у великих государственных деятелей. Он женился рано, еще в университете, где учился на физико-математическом факультете. Причем на невесте своего старшего брата, убитого на дуэли (с убийцей брата Петр Аркадьевич и сам стрелялся и был ранен в правую руку, которая с тех пор плохо действовала). Супруги мечтали о сыне, но после рождения пяти дочерей уже почти перестали надеяться… И все же в 1903 году у них появился сын. Столыпину был тогда уже 41 год, он дослужился до саратовского губернатора и не чаял от жизни больше, чем имел. Но у истории были на него свои планы…

5_stolipin_p_a

Пленник зимнего дворца

Когда во вверенной ему Саратовской губернии в 1905 году полыхнули крестьянские восстания, Петр Аркадьевич не растерялся. Ездил по губернии, собирал крестьянские сходы, расследовал дела о грабежах помещичьих усадеб, разговаривал, убеждал. Его голос был вечно сорван от ежедневных многочасовых речей. Он гордился, что удается обойтись арестами нескольких зачинщиков, без порки всех бунтовщиков, как это делалось в других губерниях. Пожалуй,  Столыпин действовал на людей магнетически: высокий, ладный, косая сажень в плечах, гордый взгляд, властные интонации. Однажды на сходе мужики пошли на него с дубинами, и тогда Петр Аркадьевич… как ни в чем ни бывало сбросил на руки главарю нападавших свою шинель. Мол, подержи-ка, братец, окажи любезность. И мужики растерялись, опустили свои дубины. Хуже было, когда восстали саратовские рабочие — революция все разгоралась… Но Столыпин нашел относительно бескровный выход: вооружил своих казаков корзинами с камнями. Все лучше, чем пули! Впрочем, однажды в Саратов все-таки пришлось вызвать правительственные войска. Погибло восемь манифестантов… Восемь человек за всю революцию! По меркам других губерний — мизер. Но террористы-эсеры так не считали…

6_stolipin_p_a

Это была настоящая война, и велась она уже пятое десятилетие. Эсеры и сходные с ними революционные террористические организации росли как грибы дождливым летом. И сколько ни казни,  желавших пожертвовать собственной жизнью ради того, чтобы уничтожить очередного чиновника, все не убывало. В считаные годы были убиты министр внутренних дел Плеве (предшественник Столыпина), московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович, самарский губернатор Блок, главный военный прокурор Павлов, многие-многие другие. И всякий раз это было дело рук молодых людей из интеллигентных семей, искренне веривших, что таким образом можно разрешить накопившиеся в обществе противоречия…

Объявились террористы и в Саратове. Первой жертвой пал генерал-адъютант Сахаров — тот самый, что привел в город правительственные войска. Просто в дом Петра Аркадьевича, где гостил генерал, пришла барышня из образованных, хорошенькая, как картинка, и очень юная. Сказала швейцару, что у нее прошение к петербургскому гостю, и застрелила Сахарова. После эсеры одного за другим убили двух начальников саратовского охранного отделения, причем второй, отлично понимая, что за ним ведется охота, заранее попросил Петра Аркадьевича позаботиться о семье, когда его не станет. Ну как могли террористы при этом обойти ниманием самого Столыпина? Однажды метнули в него бомбу, но что-то напутали, и бомба не взорвалась. В другой раз пытались застрелить, но Петр Аркадьевич вовремя заметил направленный на него из толпы  револьвер и поступил в своем стиле: распахнул пальто, подставил грудь — стреляй! И террорист, совсем еще мальчишка, испугался и кинулся бежать.

7_stolipin_p_a

Пожалуй, именно личное мужество вознесло Столыпина на вершину власти. Николаю II требовался человек, способный задавить революцию. И вот в апреле 1906 года, отправив прежнее правительство во главе с премьер-министром Витте в отставку, император вызвал Столыпина к себе в Царское Село и предложил портфель министра внутренних дел, а вскоре и премьер-министра. Петр Аркадьевич отказывался, но царь Николай сказал: «Я прошу, я даже приказываю вам принять этот пост».

 

А через четыре месяца случился взрыв на Аптекарском острове. Следствие установило, что теракт — дело рук московской организации «эсеров-максималистов». В полиции рвали на себе волосы: считалось, что «максималисты» у них под колпаком. Незадолго до трагедии один из лидеров этой организации, Соломон Рысс, был арестован и завербован в секретные агенты. Чтобы обставить его «побег из тюрьмы» как можно правдоподобнее, пожертвовали двумя полицейскими, их отправили на каторгу почти  без вины — за то, что упустили опасного преступника (а как не упустить, если побегом руководили столь знающие люди?). И вот оказалось, что все напрасно: Рысс просто морочил полиции голову.

Решено было перевезти Столыпина с семьей в пустующий Зимний дворец, под усиленную охрану. Император-то с семьей безвылазно жил в Царском… Гулять Петру Аркадьевичу разрешалось только по крыше дворца. Если нужно было куда-то выехать, он брал с собой специальный портфель с вложенным стальным пуленепробиваемым листом, выполнявшим роль щита. Покушения на его жизнь продолжались. Однажды полиции стало известно, что террористы хотят подослать убийц на торжественное освящение нового медицинского института, где должны были присутствовать Столыпин и петербургский градоначальник фон дер Лауниц. Петра Аркадьевича уговорили не ехать. А фон дер Лауниц не внял предостережению и был убит.

9_stolipin_p_a

В другой раз Столыпина спасло только чудо. Дело было на празднике воздухоплавания в авиаклубе. Петр Аркадьевич рассматривал летательные аппараты, разговаривал с летчиками (тогда их называли «летунами»). Спросил у одного, по фамилии Мациевич: «Скажите, а не страшно летать? Я хотел бы попробовать. Возьмете меня пассажиром?» Мациевич отчего-то побледнел и заволновался — на это не обратили внимание. Столыпину принесли шерстяной шлем и перчатки с широкими раструбами, помогли взобраться на сиденье сзади летчика. Самолет за 5 минут сделал два круга на высоте 20 метров и благополучно приземлился. А через два дня Мациевич разбился, выпав из самолета. При расследовании обстоятельств выяснилось, что летун… состоял в эсеровской организации. И составлял планы, как убить Столыпина. Но, когда ему внезапно представился случай, то ли не сумел направить самолет в пике, то ли сам погибать не захотел. За что эсеры и приговорили Мациевича к смерти, приказав совершить самоубийство…

С некоторых пор Столыпин сделался фаталистом и совсем перестал бояться. «Каждый вечер я благодарю Бога за лишний дарованный мне день. Я ясно чувствую, что когда-нибудь замысел убийцы, наконец, удастся», — записал он в дневнике. Замысел удался с 11-й попытки. Но прежде Столыпину предстояло совершить то великое дело, ради которого он был призван в Петербург. Дело преобразования страны.

О галстуках и вагонах

Для начала нужно было остановить революцию. Но Россия — не саратовская губерния, везде не поспеешь и одним только личным мужеством бунт не подавишь. А может, после взрыва на Аптекарском Петр Аркадьевич просто утратил изрядную долю былого идеализма и способности жалеть… Словом, он представил царю проект закона о военно-полевых судах над наиболее опасными преступниками и мятежниками. Предание суду происходило в течение 48 часов после ареста, а приговор приводился в исполнение не позднее чем через 24 часа. Чаще всего это была виселица. Таким образом казнено было 683 человека. Это не мало. Безсердечно и безсовестно было бы говорить, что мало. Но все-таки это не миллионы и даже не тысячи. Во всяком случае, с революцией было покончено…

Однажды в Государственной думе депутат Родичев позволил себе весьма смелую метафору, сказав, что потомки назовут виселицы военно-полевых судов «столыпинскими галстуками». Петр Аркадьевич немедленно вызвал Родичева на дуэль. Между прочим, если б зарвавшийся депутат принял вызов, Столыпину (тогда уже премьер-министру) пришлось бы уйти в отставку, поскольку глава правительства никак не может участвовать в столь незаконном деле, как дуэль. Но Родичев и не помышлял о том, чтобы стреляться. Вся Дума возмутилась его выходкой, и депутату ничего не оставалось, как принести официальное извинение. Столыпин выслушал, молча кивнул, но руки обидчику так и не подал.

На этот раз он вышел победителем. И произнес в Думе речь: «Государство обязано, когда оно в опасности, принимать самые строгие, самые исключительные законы, чтобы оградить себя от распада. Когда дом горит, господа, вы врываетесь в чужие квартиры, ломаете двери, ломаете окна. Когда человек болен, его лечат, отравляя организм ядом. Россия, господа, сумеет отличить кровь на руках палачей от крови на руках добросовестных хирургов, применяющих самые чрезвычайные меры с одним только упованием — исцелить больного. Им, нашим врагам, нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия». Эти слова вызвали громкую овацию…

10_duma

Государь, напуганный революцией, предоставил Столыпину небывалые полномочия. И Петр Аркадьевич сумел ими воспользоваться. Он понимал, что одним насилием страну не оздоровить. И сделал многое, чтобы граждане почувствовали себя свободными в собственной стране. Отменил цензуру. Ввел закон, по которому закрывать газеты и журналы стало невозможно без  решения суда. Уговорил государя не отказываться от идеи Государственной думы. Но главным делом Столыпина: тем, благодаря чему его имя прославилось в мире, была сельскохозяйственная реформа. Прежде всего нужно было освободить крестьян от власти общины, позволить им, ни у кого не спрашивая, покупать землю, получать паспорта и уезжать куда им угодно. Словом, действовать по собственному разумению, как это давно было заведено в европейских странах. Теперь крестьяне делались равноправными гражданами: их больше не могли выпороть или посадить в тюрьму без суда. Но даже это было не главное. Главное — дать людям земли, и побольше. Для этого Столыпин создал Крестьянский банк, который выкупал землю у помещиков и продавал крестьянам по низким ценам и в рассрочку (разницу покрывало государство). Впрочем, столыпинские реформы были выгодны только тем, кто хотел и умел работать на земле. «Когда мы пишем закон для всей страны, главное — иметь в виду разумных и сильных, а не пьяных и слабых», — считал премьер-министр. По новому порядку даже в годы неурожая бесплатной помощи неимущим не предоставлялось. Их просто направляли на общественные работы (например, строить дороги), и так же поступали с теми, кто, взяв ссуду в Крестьянском банке, не мог потом расплатиться.

11_stolipin_vagon
Столыпинский вагон

Столыпин просто дал людям возможность зарабатывать самим, и это принесло поразительные результаты! Хлеба Россия стала производить столько, что буквально завалила им Европу. Но все-таки на всех желающих работать свободной земли не хватало: слишком много еще было поместий и помещиков. И Столыпин задумал перевезти безземельных крестьян в Сибирь. Для этого и были придуманы специальные вагоны для переселенцев — в народе их окрестили «столыпинскими» (под арестантов эти вагоны переоборудовали только при советской власти). Это были теплушки, разделенные на две части: передняя для людей, «нарезана» перегородками вроде купе, задняя — пустая, для инвентаря и скота. Постройка таких вагонов обошлась казне в миллион с лишним, но дело, по мнению Петра Аркадьевича, того стоило. Кстати, переселенцы сами оплачивали проезд, причем по разному тарифу. Для тех, кто ехал в более или менее обжитые районы, билет стоил дороже. А вот в безлюдную глухомань — сущие копейки.

Беда в том, что проводить все эти реформы Столыпину не то что не помогали, а решительно мешали. И Государственный совет, состоявший из консерваторов, и Дума, в которой сильны были социалисты. Первым премьер-министр казался слишком «левым», вторым — слишком «правым». Пока Столыпина поддерживал государь император, на это можно было не оглядываться: Думу и Госсовет, когда с ними нельзя было договориться, просто распускали высочайшим указом, утверждали нужный закон, а потом объявляли новые выборы. Именно такой трюк был проделан в 1910 году, когда Дума и Государственный совет уперлись, не пропуская законопроект  о земстве в западнорусских губерниях (Столыпину требовалось пройти между струйками, введя самоуправление в польских землях, при этом не допустив увеличения числа «сепаратистов»-поляков в выборных учреждениях). Роспуск III Думы рассорил Столыпина с чуть ли не единственным другом и соратником — Александром Гучковым, думским председателем. Но Петр Аркадьевич давно «забросил чепчик за мельницу», как выражались в его времена… Его уже ничто не могло ни напугать, ни остановить.

12_stolipin_p_a

13_stolipin_p_a

На этой фотографии Столыпин стоит спиной. Только он и крестьяне не обращают внимание на фотографа
На этой фотографии Столыпин стоит спиной. Только он и крестьяне не обращают внимание на фотографа

Кроме, конечно, воли государя. Пока Его Величество еще помнил об ужасах революции 1905 года — он считал Столыпина своим спасителем. А вот когда страна благодаря усилиям Петра Аркадьевича успокоилась, Николай II заговорил по-другому: «Я не понимаю, о какой революции вы, Петр Аркадьевич, все вспоминаете. У нас, правда, были беспорядки, но это не революция… Да и беспорядки, я думаю, были бы невозможны, если бы у власти стояли люди более энергичные и смелые». Такой несправедливости премьер-министр никак не ожидал…

Всесильный старец

Тут сыграла роль и ревность к великой популярности Столыпина в Европе. Газеты много писали об «экономическом чуде», совершенном российским премьером. «Еще 10 лет, и Россию будет не догнать», — заключил в 1908 году французский аналитик. Сам же Столыпин был чуть менее оптимистичен: «Дайте нам 20 лет покоя внутреннего и внешнего, и процесс станет необратим»… История показала, что ни двадцати, ни десяти спокойных лет история России не отвела… А Столыпину она оставила и вовсе 3 года. Его дело (а, может, и его самого) погубили, похоже, эти самые восторженные газетные отзывы. Дело в том, что об императоре-то там почти не упоминали. Да что газеты! Даже германский император Вильгельм, приглашенный Николаем на завтрак на яхту «Штандарт», забыв про царя и, что еще хуже, про царицу Александру Федоровну, все время завтрака проговорил с одним только Столыпиным, и исключительно о преобразованиях в русской деревне. Этого Петру Аркадьевичу не простили. А вскоре, в том же 1909 году он нажил себе при дворе по-настоящему страшного врага.

15_stolipin_p_a

16_stolipin_p_a

Попытки поговорить с царем о том, что не стоит так уж приближать к себе Распутина и тем более слушать его советы по государственному управлению, ни к чему не привели. Как потом ни к чему не приводили многочисленные подобные попытки других людей, включая ближайшую родню царя: его мать, брата, кузенов, дядьев (вспомним, как пытался достучаться великий князь Николай Михайлович — прим.СДГ). Любящий муж Ники не мог пойти против своей женушки Алекс. Это, кстати, Александра Федоровна сама себя так именовала в многочисленных письмах: «твоя женушка». И она-то лучше всех знала, как следует управлять такой страной, как Россия.

Ничего не добившись у царя, Столыпин решил поговорить с самим «старцем», а тот… принялся его гипнотизировать. «Бегал по мне своими белесоватыми глазами, — рассказывал Петр Аркадьевич, — произносил какие-то загадочные и бесполезные изречения из Священного Писания, как-то необычно водил руками, и я чувствовал, что во мне пробуждается непреодолимое отвращение к этой гадине, сидящей против меня.

Григорий Распутин

Но я понимал, что в этом человеке большая сила гипноза и что он на меня производит какое-то довольно сильное моральное влияние. Преодолев себя, я прикрикнул на него, что могу его раздавить в прах, предав суду по всей строгости закона о сектантах. И приказал ему немедленно, безотлагательно и притом добровольно покинуть Петербург, вернуться в свое село и больше не появляться». Распутин, уверенный в поддержке царской четы, решил, что премьер блефует. И тогда Столыпин на свой страх и риск выписал постановление на высылку «старца».

В этот день Распутин гостил в Царском Селе у своих августейших покровителей. Решили брать его по возвращении в Петербург, прямо на вокзале. Но этот человек обладал каким-то дьявольским чутьем. Увидев жандармов на перроне, он спрыгнул с поезда и, подобрав полы длинной шубы, кинулся к ждавшему его автомобилю. Преследователи не успели его остановить. Поехали к нему на квартиру, но туда Распутин больше не вернулся. Переночевал в великокняжеском дворце и на следующий день просто исчез из Петербурга. Объявился через несколько недель где-то в Сибири. Столыпин вздохнул с громадным облегчением и разорвал собственное постановление на арест, но, как выяснилось, преждевременно…

18_stolipin_p_a

Скоро, очень скоро «старец» вернулся. И сделался по-настоящему всесилен. Именно тогда, после возвращения выяснилась его необъяснимая способность если не лечить, то во всяком случае облегчать гемофилию, которой страдал наследник престола, царевич Алексей. Следовательно, Столыпин был обречен. Так же, как и его реформы. А тут еще очередной законопроект провалился в Думе и Госсовете… Вдовствующая императрица Мария Федоровна взялась было помочь. Вызвала Петра Аркадьевича к себе во дворец. В дверях ее кабинета Столыпин столкнулся с царем: Николай утирал платком слезы и выглядел ужасно растерянным. Не здороваясь, он прошел мимо остолбеневшего премьер-министра. «Я передала моему сыну глубокое мое убеждение в том, что вы один имеете силу и возможность спасти Россию и вывести ее на верный путь», — объяснила состояние царя Мария Федоровна. Оказалось, Николай был не против пойти навстречу Столыпину и на этот раз, но… опасался гнева супруги. Дело ограничилось полумерами. Госсовет император усмирил. Думу разгонять не стал. Законопроект был провален…

У Таврического Дворца, где заседала Дума
У Таврического Дворца, где заседала Дума

Столыпину же государь дал понять, что на время, пока все не уляжется, присутствие премьер-министра в столице нежелательно. Тем более что наступило лето, мол, самое время Петру Аркадьевичу поехать отдохнуть в свое саратовское имение, привести в порядок хозяйство… Оскорбленный Столыпин так и сделал.

Проворонили?

Это лето 1911 года было, пожалуй, даже счастливым. Петр Аркадьевич, наконец, получил долгожданную возможность побыть с семьей. К тому же он писал новый законопроект, рассчитывая, что вскоре его влияние при дворе восстановится и еще многое удастся сделать… Будущее России Столыпин видел в приближении политического устройства к системе Соединенных Штатов Америки (с той же мерой самоуправления в губерниях), только с царем во главе. Кстати, именно эту страну он считал единственным серьезным союзником России, не доверяя европейским государствам. Рассчитывал в ближайшее время отправиться в Вашингтон…

Но для начала ему предстояло съездить в Киев на торжества по случаю открытия памятника Александру II. Туда съехался весь Петербург во главе с императором — его Петр Аркадьевич не видел с начала лета…

1_stolipin_p_a

Столыпин и государь в Киеве на вокзале, август 1911 г. Эпизод док.фильма Игоря Малахова «Своя доля. Сон»

И вот утром 29 августа царский поезд остановился на вокзале в Киеве. Встретившись со Столыпиным, Николай кивнул ему довольно сухо. Вместе они поприветствовали встречающих, после чего царская семья покинула вокзал. Места в экипажах императорского кортежа Петру Аркадьевичу не нашлось. Что ж, премьер-министр пошел нанимать извозчика. Хорошо еще городской голова увидел это унижение и уступил Столыпину свою карету. В этот же день Распутин, увидев Петра Аркадьевича, вдруг завопил: «Смерть за ним! Смерть идет!.. За Петром… за ним…» Все это было безобразно, неприлично, отвратительно…

В частной беседе Столыпин жаловался: «Я чувствую себя здесь как татарин вместо гостя. Мое положение поколеблено, и из отпуска я, видимо, уже не вернусь в Петербург ни председателем Совета министров, ни министром». Но на людях он виду не подавал и  участвовал во всех официальных мероприятиях, сохраняя спокойствие и достоинство, будто тучи вовсе не сгустились над его головой…

20_stolipin_p_a

Последнее фото Столыпина

15271765_632687116915892_8425727242884877570_o
1 сентября 1911 г. На Владимирской горке за 5-6 часов до рокового выстрела (кадр из последней кинохроники, запечатлевшей Столыпина живым. Возможно — просто последний его кадр)

Первого сентября с утра смотрели маневры, затем поехали на ипподром, вечером — в театр на парадное представление оперы Римского-Корсакова «Сказание о Царе Салтане». Столыпин приехал в театр рано, не спеша поднялся по лестнице, поздоровался с киевским губернатором, который зачем-то спросил: «Петр Аркадьевич, что это за крест у вас на груди?» «Этот крест мной получен от Саратовского управления Красного Креста, который я возглавлял во время японской войны», — ответил Столыпин. В ложу, отведенную Совету министров, он не пошел. Сказал: «Без разрешения министра двора я сюда войти не могу, а он еще не приехал». Сел в партере, в первом ряду, недалеко от царской ложи. Впрочем, Николай с дочерьми Ольгой и Татьяной прибыли лишь через полтора часа.

В Киеве были лучшие оперные певцы, и в тот вечер они превзошли сами себя. Устав аплодировать, публика двинулась к выходу, а Петр Аркадьевич, разговорившись с попечителем киевского учебного округа, остался на месте. Он стоял, облокотившись на барьер оркестровой ямы, лицом к залу и видел, как наперекор текущей к дверям толпе идет высокий молодой человек в черном фраке и афишей в руках. Его фрак выглядел несколько странно — почти все присутствующие господа явились в театр в белых мундирах. Дойдя до второго ряда, незнакомец остановился. Оказалось, под афишей он скрывал браунинг. Раздались два выстрела. Публика замерла. Петр Аркадьевич опустил голову и с удивлением посмотрел на свой белый китель, на котором расцветало красное пятно. Потом перевел взгляд на царя, остолбеневшего в своей ложе, и сделал рукой какое-то движение, будто перекрестил… И после уже рухнул в кресло без чувств. Убийца тем временем, воспользовавшись всеобщей растерянностью, затесался в толпу и двинулся к выходу. Его схватили только в самых дверях…

Дмитрий Богров
убийца Столыпина Дмитрий Богров

На допросе выяснилось, что стрелявшего зовут Дмитрий Богров, ему 24 года от роду, он студент университета, а его отец — присяжный поверенный и богатый домовладелец. «Покушение на жизнь Столыпина произведено мною потому, что я считаю его главным виновником наступившей в России реакции, — охотно разъяснил Богров. — Действовал я один и по собственному разумению». Утром он, оказывается, написал родителям письмо: «Дорогие мои, милые папа и мама. Знаю, что вас страшно огорчит и поразит тот удар, который я вам наношу. Но я знаю вас за людей, которые все могут понять и простить. Простите же и меня, если я совершаю поступок, противный вашим убеждениям. Но спокойная жизнь не для меня, и, если бы я даже и сделал хорошую карьеру, я все равно кончил бы тем же, чем теперь кончаю. Целую много, много раз. Митя». Оставался только один вопрос: как этот Митя попал в театр, закрытый в тот вечер для публики? И тут-то выяснилась поразительная вещь!

Оказалось, что билет террористу дал… глава киевского охранного отделения Кулябко. Да еще и с ведома трех высокопоставленных петербургских спецслужбистов, прибывших в Киев специально для обеспечения безопасности императора и приближенных: вице-директора Департамента полиции, главноначальствующего корпуса жандармов и начальника тайной дворцовой полиции (фамилии этих троих Веригин, Курлов и  Спиридонович). Что это было: странная доверчивость, преступная халатность или заговор — до сих пор не знает никто. Известно, впрочем, что теоретически у двоих из трех тех самых высокопоставленных спецслужбистов были свои причины опасаться возвращения Столыпина в Петербург: накануне своей полуотставки премьер-министр отдал приказ о финансовых проверках в полиции.

В своих объяснениях эти люди сообщили: незадолго до торжеств к Кулябко явился Богров, некогда сотрудничавший с охранкой в качестве тайного осведомителя. Богров был связан с эсерами и в свое время помог засадить в тюрьму нескольких боевиков. Вот, мол, и теперь он пришел, чтобы сдать товарищей по партии. Якобы из-за границы приехал некий эсер, специально чтобы убить Столыпина. И охранка затеяла игру, в надежде выявить всю сеть заговорщиков… В театр Богрова послали для того, чтобы он опознал среди публики террориста. Ни перепроверять информацию, ни следить за Богровым, ни хотя бы обыскивать его перед входом никто не стал. Хотя секретных сотрудников из числа революционеров строжайше запрещалось допускать в те места, где находились высокопоставленные лица, и на то имелась специальная инструкция — больно много было случаев, когда такие агенты совершали обратное предательство…

Через пять дней Петр Аркадьевич умер в клинике. У него была задета печень, а подобные раны тогда лечить не умели. Богрова повесили в ночь с 11-го на 12 сентября — поразительно быстро закончилось расследование и суд. Гучков с Думской трибуны требовал расследования. Он-то не сомневался в том, что за всем этим стоит Распутин или его покровители. Как бы то ни было, всех четверых начальников, повинных в случившемся, за халатность  отстранили от должностей. Причем Курлов, Спиридонович и Веригин со временем вернулись на службу и заняли должности хоть и поскромнее прежних, но все же неплохие. И только Кулябко остался не у дел и переквалифицировался в агенты по продаже швейных машин «Зингер»

А через два года в Киеве, напротив Городской думы, поставили памятник Столыпину. Деньги на него собирали всем миром. Скульптора пригласили того же самого, что делал памятник Александру II, на открытии которого все и произошло. Этот скульптор видел Столыпина в день гибели, хорошо запомнил его и сумел передать сходство. На постаменте решено было высечь некоторые высказывания Петра Аркадьевича. В том числе: «Вам нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия». Впрочем, в 1917-м этот памятник снесли…

Ирина Стрельникова

#совсемдругойгород

Памятник 1913 года в Киеве
Памятник Столыпину в Киеве
Этот памятник разрушили в 1917 году, соорудив устройство вроде висилицы
Этот памятник разрушили в 1917 году, соорудив устройство вроде виселицы. На долгие годы имя Петра Аркадьевича Столыпина стало ассоциироваться с галстуками и вагонами, которые вовсе не он сделал арестантскими

25_stolipin_p_a_s_jenoy

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *