Как Чапаев с Фурмановым Анну не поделили

Первое, что весной 1917 года фельдфебель Белгорайского пехотного полка Василий Иванович Чапаев услышал о молодой революционной республике, зародившейся в Петрограде — это что она приняла декрет, разрешающий разводы. «Хорошее дело — революция», — одобрил Чапаев и, выхлопотав отпуск, отправился домой к жене, разводиться…

Фурманов (сидит слева), Чапаев (сидит рядом) и чапаевцы

Слабостью комдива Чапаева были автомобили. Имелся у него американский «Стевер», конфискованный в пользу революции у какого-то буржуя, и синий «Паккард», отбитый у Колчака, и неказистый, но надежный «Форд». Это чудо американской автомобильной промышленности развивало немыслимую скорость до 50 километров в час и обладало отличной проходимостью. И было оснащено на

Колчак выходит из своего автомобиля

манер тачанки — пулемет выглядывал сквозь отверстие, вырезанное в заднем стекле. В салон вместе с комдивом набивалось с полдесятка красноармейцев, и не раз шальной чапаевский «Форд», опередив не только основные силы дивизии, но и авангард, и даже высланную вперед разведку, в одиночку врывался в какую-нибудь белоказачью станицу и открывал отчаянную стрельбу. Бывало, что Василий Иванович со своей горсткой бойцов уже пил чай в наскоро обустроенной под штаб хате, когда к освобожденной станице подтягивалась его мощная, но тихоходная дивизия — к слову, пехотная, а вовсе не кавалерийская, как в фильме «Чапаев».

Да и сам Василий Иванович, вопреки образу, созданному в кино братьями Васильевыми, верховой езды не любил и коней “не чувствовал”, как неоднократно пенял ему родной отец, Иван Степанович Чапаев, служивший в дивизии конюхом. Как-то раз, вернувшись из боя, Василий Иванович бросил во дворе упряжку, не позаботившись распорядиться, чтоб распрягли. А тут еще, как на грех, под седлами не оказалось войлока, и лошадиные спины были стерты до крови. Иван Степанович посмотрел, нахмурился, и пошел в штабную хату, на ходу поигрывая нагайкой. Отцовскую рукоприкладную «науку» комдив снес безропотно, а потом еще с час стоял на коленях, бася: «Тятя, прости, недосмотрел по дурости!». И никто в дивизии такому делу не удивлялся.

Кадр из фильма «Чапаев»

Долой женщин!

У Чапаева служили все больше родственники, соседи, родственники соседей и соседи родственников. Эта дивизия была чем-то вроде маленькой, но воинственной крестьянской кочевой республики — с собственными пашнями, мельницами, хлебопекарнями, мебельными фабриками, и даже школами, которые Василий Иванович учредил при каждой роте: кроме арифметики и чистописания, там преподавался закон Божий. Чапаев и сам был по-крестьянски набожным, и накануне боя клал земные поклоны перед иконой.

Чапаев — герой Первой мировой

Нравы в дивизии царили патриархальные. «За мародерство и грабеж бить плетьми, а после гнать взашей. Офицеров за игру в орлянку на деньги разжаловать в рядовые. За уход из расположения части на блуд в соседнюю деревню — арест на трое суток», — гласил приказ Василия Ивановича. Увы! К последней мере приходилось прибегать частенько. Ведь чего катастрофически не хватало в маленьком чапаевском государстве, так это женщин! Поначалу бойцы и командиры возили за собой своих жен, но те быстро устроили свару на тему «чей муж главнее». И комдив постановил выслать всех баб в тыл.

И все равно раздоры из-за женщин в дивизии не прекращались. Офицеры из кожи вон лезли, чтобы пристроить своих жен на должности при штабе и таким образом спасти их от «депортации». В итоге штат машинисток, стенографисток и телеграфисток был так раздут, что белые острили: «Очевидно, большевики много пишут».

Сам же Василий Иванович жил бобылем. Не из аскетизма — просто ему катастрофически не везло в личном. А все потому, что раз в жизни отца не послушал…

Две Пелагеи

Шестой ребенок в семье деревенского плотника, Василий родился сильно недоношенным и, по преданию, первые месяцы жизни

Иван Степанович Чапаев, отец Василия, 1918 г.

отогревался в отцовской меховой рукавице на печи. Двенадцати лет ему пришлось покинуть родное село Будайки (теперь это в черте Чебоксар) и ехать в город, в услужение к купцу. Тот купец его поколачивал за честность — обсчитывать и обвешивать покупателей богобоязненный Вася отказывался.

К двадцати одному году Василий благополучно вернулся домой и стал плотничать с отцом и братьями. Они исходили с шабашками всю Самарскую губернию и соседний Уральский округ (позже Чапаев станет воевать в тех же местах, и сможет ориентироваться там безо всякой карты). Той весной 1908 года Чапаевы подрядились строить храм в самой Самаре. Там с Василием случилось два чудесных события. Первое, это что он, устанавливая на куполе крест, не удержался и слетел с двадцатиметровой высоты на землю, но остался цел и невредим — не считая крохотного шрама над верхней губой, который прикрыл, отрастив пышные усы. И второе — он смертельно влюбился в работницу с самарской кондитерской фабрики — шестнадцатилетнюю Пелагею Метлину.

С первой женой

Иван Степанович выбора сына не одобрил: «Разве ж это баба? Белоручка городская! Только и умеет, что конфеты в коробки укладывать». Но у Пелагеи были такие блестящие черные глаза-вишенки, такая озорная улыбка, такие кудрявые, шелковистые волосы, и еще голос — звонкий-презвонкий, как колокольчик… Словом, Чапаев не устоял.

Семь лет Василий и Пелагея прожили душа в душу. Дети рождались один за другим. «Вылитая черноглазая сука-мать», — восхищался Чапаев, глядя, как жена возится с двумя малышами, уже вынашивая под сердцем третьего. И тут-то счастье кончилось: шел 1915 год и Василия забрали на войну. Два года он служил разведчиком. Дослужился до унтер-офицера, был трижды ранен, с десяток раз контужен, сделался за храбрость и военный талант полным Георгиевским кавалером, то есть имел Георгиевские Кресты 1-ой, 2-ой и 3-ей степени, а также Георгиевскую медаль с бантом.

А Пелагея тем временем затосковала, задурила, и стала в открытую путаться с соседом, о чем сыну на фронт и отписал отец. Да только развестись с неверной, но все же любимой женой Василию в тот раз так и не удалось — приехав в отпуск, он посмотрел на Пелагею и немедленно ей все простил. На радостях пошли к фотографу и сделали снимок: бравый Георгиевский Кавалер с красавицей-супругой… А потом отпуск кончился, Василий Иванович уехал на фронт, и Пелагея взялась за старое. Кончилось тем, что она совсем ушла к любовнику, бросив детей: Аркашу, который едва научился ходить, трехлетнюю Клаву и четырехлетнего Сашку. А Пелагеин любовник оставил семерых детей на парализованную жену (их потом подкармливал сердобольный Чапаев).

С тех пор Василий Иванович видел свою неверную жену только однажды, и то случайно — ехал в бричке, она шла по дороге навстречу. Чапаев слез с козел, догнал Пелагею, схватил за руку: «Вернись, Христом Богом прошу!» А в бричке у него тем временем сидела уже другая жена — тоже, по странному совпадению, Пелагея. И такая же беспутная!

Учить ученого

У Чапаева на фронте был друг — Петр Камешкерцев. Они сразу сговорились: если одного убьют, другой потом заботится о его семье. Петра убили под самый конец войны в Карпатах. И верный слову Чапаев отправился в село Березово разыскивать вдову Петра Пелагею Ефимовну и двух дочерей — Олимпиаду и Веру. Отыскал, хотел забрать девочек к себе, а Пелагея Камешкерцева — немолодая, ширококостная женщина — сказала: «Да чего уж там — бери нас всех вместе».

Николаевск, 1918

Став комдивом, Василий Иванович поселил жену и пятерых детей (троих своих, двоих приемных) в деревне Клинцовке, при артскладе дивизии. Раз в три-четыре недели приезжал к ним на побывку с фронта, словно с плотницкой шабашки. И каждый раз вперед себя посылал телеграмму начальнику артсклада — Георгию Живоложинову. Мол, предуведоми Пелагею, пусть пироги печет, избу моет, детей причесывает. А однажды телеграф засбоил, и Чапаев нагрянул домой сюрпризом. Дверь в спальню оказалась заперта. Василий Иванович подергал-подергал, позвал: “Поля, это я!”… Он даже не успел ничего понять, как из-за двери начали стрелять. Оказалось — Живоложинов, давно уже тайно хаживавший к чапаевской жене. Василий Иванович плюнул да уехал. А Живоложинов с перепугу сбежал из дивизии в банду Серова.

С тех пор Чапаев словно искал смерти. Ездил без охраны, гулял во весь рост по окопам, а, главное, стал дерзок с начальством.

Однажды в районе Николаевска чапаевцы стояли на низком левом берегу реки, а казаки на высоком правом, числом они превосходили красных раз в пять, и единственный на всю округу мост был их. Василию Ивановичу пришел приказ отступать. А он во всеуслышание объявил этот приказ дурацким. Велел собрать по селам крупный скот и пустил к мосту, вслед за горсткой красноармейцев. Жара стояла страшная, пылища столбом, а тут еще сотни лошадиных и коровьих копыт… В общем, белые издалека не разглядели и решили, что Чапаев двинул к мосту основные силы. А комдив тем временем тайно обходил их вброд. И ведь победил! Только вот в штабе армии на него обиделись. Василию Ивановичу перестали доставлять боеприпасы — он воевал трофейным. Не дали подкрепления, когда он попал в окружение — вырвался своими силами.

Однажды к Василию Ивановичу приехали люди из ЧК – среди бойцов мгновенно разнесся слух, что “Чапая” хотят арестовать, и через полчаса штабная хата была окружена плотным кольцом вооруженных чапаевских сподвижников. Наконец, у Василия Ивановича приказом командира армии отобрали дивизию – и что? Он в четыре дня сформировал новую. В конце концов против непотопляемого комдива нашли оригинальный прием — откомандировывался его в Москву, в Академию Генштаба, учиться. «Умного учить — только портить», — горестно вздохнул Чапаев, но все же подчинился.

Кадр из фильма «Чапаев»

В столицу прибыл в черной бурке, с картонным чемоданчиком в руках. Устроился в роскошной гостинце «Княжий двор». Добросовестно ходил на занятия в Академию. «Где находится река По?», — спрашивал Василия Ивановича учитель географии. Чапаев сердился: «Какая еще По? Вы-то сами знаете, где находится река Солонка?! А ведь там сейчас бои»… Через два месяца Василий Иванович из Академии сбежал.

Его могли бы строго наказать за неподчинение приказу. Но дело кончилось пустяком — присматривать за непокорным, неуправляемым Чапаевым послали политкомиссара. Это был начинающий писатель Дмитрий Андреевич Фурманов.

Голубая Ная

В своем дневнике первую встречу с Чапаевым Фурманов описал так: «Предо мной предстал по внешности типичный фельдфебель, с длинными усами, жидкими, прилипшими ко лбу волосами, глаза иссяня-голубые, понимающие»…

Вообще-то особенного понимания во взгляде Василия Ивановича в тот первый момент знакомства, скорее всего, не было. Дело в том, что, ввалившись в избу к комиссару, Чапаев первым делом увидел на постели женщину в дезабилье. Это была жена Дмитрия Андреевича, Анна Никитична Стешенко. Влюбленный Фурманов звал ее Голубая Ная. «Отослать вон в 24 часа!», — постановил женоненавистник Чапаев.

Фурманов с женой Анной

Так началось противоборство между начдивом и политкомиссаром, позже описанное Фурмановым исключительно как политическое. Дмитрий Андреевич слал начальству свои телеграммы, Василий Иванович — свои. И оба требовали прислать комиссию. Пока шел обмен посланиями, Анна Никитична даром времени не теряла — устроила в дивизии окопный театр.

Труппа, состоящая в основном из самой Наи (к ней время от времени присоединялись случайные актеры или кто-то из красноармейцев), разъезжала по бригадам. Зрители размещались амфитеатром: первый ряд лежа, второй сидя на скамьях, третий стоя, а четвертый верхом. С некоторых пор на почетном, сидячем ряду стали частенько видеть Василия Ивановича…

Он уже не так страстно добивался, чтобы Наю удалили из боевого расположения дивизии… Что поделать? Влюбился! Просто таких, как Анна Никитична: волооких, стриженых, на каблучках, словом, столичных дамочек, Чапаев на своем веку еще не встречал. Она же с ним кокетничала, играла и вряд ли сама знала точно, как далеко готова зайти.

Фурманов сходил с ума от ревности. Слал на соперника доносы в ЧК, обвинял в анархизме, предательстве идеалов революции и еще коварстве: мол, комдив специально подстраивает так, чтобы он, Фурманов, каждый раз оказывался в наиболее опасных местах сражения, прямо как библейский царь Давид посылал на смерть законного мужа своей Вирсавии. Самому Чапаеву Дмитрий Андреевич тоже писал. Вот отрывки: «К низкому человеку ревновать нечего и я, разумеется, не ревную. Такие соперники не опасны, таких молодцов прошло мимо нас уже немало. … Она действительно возмущена вашей наглостью, и в своей записке, кажется, достаточно ярко выразила Вам свое презрение». Просто какое-то письмо Пушкина барону Геккерну накануне дуэли! Чапаев этих тонкостей не понимал и в ответ просто обозвал Фурманова «конюхом».

Еще Фурманов и Анна

Тем временем дела Василия Ивановича с Анной понемногу продвигались. Великий тактик — он надумал шантажировать ее, грозясь жениться на одной телеграфистке, и Анна Никитична чуть было не дрогнула. Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы, наконец, в штаб дивизии ни прибыла долгожданная комиссия. Ее возглавлял Валериан Куйбышев, он признал Фурманова виновником конфликта и отослал из дивизии вон — увы! — вместе с «окопным театром». Раздосадованный Василий Иванович поклялся любыми путями, правдами и неправдами вернуть Наю в дивизию, но не успел — ведь жить ему оставалось всего полтора месяца…

Почему не работал телеграф?

«Я со дня на день жду катастрофы. Она не случается только по нерасторопности белого командования. Штаб в Лбищенске оголен вместе со складами и обозами», — писал Василий Иванович, когда приказом начальства его дивизию раскидали по всему Уральскому округу, так что между бригадами лежало по 100-200 верст.

4 сентября 1919 года Чапаев ездил в станицу Сахарная, где бойцы, по ошибке не поставленные на провиант, взбунтовались с голоду. Василий Иванович уладил конфликт, приказав двум другим бригадам поделиться хлебом, выступил на митинге перед обиженными красноармейцами. В Лбищенск вернулся в полвторого ночи, хотел протелеграфировать в штаб армии — телеграф не работал. Чапаев сразу заподозрил неладное и приказал трубить боевую тревогу. Не хватило каких-то десяти минут — белые напали, не дав красноармейцам толком проснуться.

Екатеринбург, после ранения, 1919 г.

Что это было? Закономерная катастрофа, которую предвидел Чапаев? Случайность? Неизбежный конец, рано или поздно настигающий любого героя? А, может быть, чей-то заговор? Очень уж не ко времени испортился телеграф… И, потом, до Лбищенска белоказачьему корпусу идти было 130 километров по красному тылу. Как можно не заметить двенадцать тысяч конных казаков в голой степи — загадка. Тем более, что вокруг Лбищенска ежедневно летали разведывательные аэропланы, незадолго до описываемых событий подаренные Чапаеву Троцким. Вот Троцкого-то — давнего недоброжелателя не в меру удачливого комдива — и называют в числе наиболее вероятных организаторов заговора…

Сверху слева-направо: Фурманов, Чапаев. Снизу слева Петр Исаев

Есть, впрочем, и еще один кандидат на роль «иуды» — супруга комдива, Пелагея Ефимовна. 31 августа она приезжала в Лбищенск мириться, но Василий Иванович велел ее к себе не пускать. Могла ли она оценить положение дел и передать все Живоложнову? Кто знает… Но только через несколько лет обнаружились документы, доказывающие, что белая разведка платила Живоложнову за сведения о Чапаеве.

Как бы там ни было, но в ночь на 5 сентября три тысячи чапаевских бойцов насмерть стояли против двенадцатитысячного отряда белых. Была еще надежда на военный талант Василия Ивановича, не раз находившего выход из самых безнадежных ситуаций. Но около пяти утра шальная белогвардейская пуля угодила комдиву в живот, и он потерял сознание. Бойцы стали беспорядочно отступать.

Про Петьку и Анку-пулеметчицу

Тысячи советских мальчишек по сто раз пересматривали фильм «Чапаев», отчаянно надеясь: может быть, на этот раз комдив не утонет в Урале? А ведь на самом деле Чапаев, скорее всего, как раз и не утонул…

…Когда в конце 40-х годов фильм братьев Васильевых привезли в Будапешт, в советское посольство обратились двое стариков-венгров. В 1919 году они служили в чапаевской дивизии в составе небольшого венгерского революционного отряда. Их рассказ звучал вполне правдоподобно: мол, они лично пытались спасти тяжело раненого комдива, уложив его на створку ворот и переправив через Урал. А на том берегу увидели, что Василий Иванович мертв, и вырыли руками в рыхлом песке могилу. Так что в фильме — ошибка! «Товарищи, но Чапаев — не просто историческая личность, это миф!», — втолковывали ветеранам. Те не соглашались, горячились. На выходе из посольства их арестовали.

И все же историки не берутся сказать точно, как погиб Василий Иванович. Официально он вообще до недавних пор числился в пропавших без вести. Его тело пытались отыскать и красные, и белые, было обещано огромное вознаграждение. Пелагею Ефимовну несколько раз вызывали в Москву на опознание — тщетно. А отец, Иван Степанович Чапаев ходил по гадалкам, и те в один голос уверяли, что Василий жив. После поползли слухи, что в архивах хранятся протоколы допроса Чапаева контрразведкой уральского казачества. Якобы, белые захватили тяжело раненого Василия Ивановича, выходили его и стали уговаривать перейти на их сторону. Но Чапаев отказался и был расстрелян. Сторонники этой версии считают: именно узнав о том, что белые расстреляли Василия Ивановича, его лучший друг — Петр Исаев покончил с собой.

Петька (Леонид Кмит) и Анка, кадр из фильма «Чапаев»
Варвара Мясникова в роли Анки. Кадр из фильма «Чапаев»

Петр Семенович Исаев — тот самый «ординарец Петька», известный по повести Фурманова, фильму братьев Васильевых, а также по бесчисленным народным анекдотам, на самом деле служил вовсе не ординарцем, а начальником батальона связи, и был одногодком Чапаева. И, действительно, 5 сентября 1920 года на поминках по комдиву он налил себе в стакан водки, выпил, сказал: «Прости, Василий Иванович!», и пустил пулю в лоб. Дальше — больше. В 1934 году, посмотрев картину «Чапаев», повесилась вдова Исаева. Едва грамотная деревенская баба, она принимала все, что показывали на экране, за чистую монету — в том числе и любовь Петьки с Анкой-пулеметчицей.

Мария Андреевна Попова, боец 25-й Чапаевской дивизии

Между прочим, никакой Анки в дивизии вообще никогда не было. Зато была медсестра Мария Андреевна Попова, на которую раненый пулеметчик однажды навел наган и таким образом заставил лечь у пулемета и стрелять по врагам, о чем Мария Андреевна и вспоминала потом с содроганием долгие годы. Анкой же она сделалась не иначе как в честь Анны Никитишны. После смерти Фурманова (а Дмитрий Андреевич скончался в 1930 году от весьма подозрительного менингита) Ная стала полновластной хозяйкой его литературного наследия и, естественно, была приглашена консультантом на съемки «Чапаева». Именно она и присоветовала оживить сюжет вымышленной романтической линией — реальные любовные драмы, которыми изобиловала жизнь Василия Ивановича, не годились для мифотворчества.

Мария Попова с мужем

А что дети?

Что же касается обеих Пелагей, то их судьба незавидна. Первая в двадцатых годах, когда на юге России свирепствовал голод, вспомнила о брошенных детях. Мальчики жили с мачехой и не бедствовали. А вот дочь Клавдия ушла к бабке с дедом, и, когда те умерли, осталась одна-одинешенька. В тот год не редки были случаи людоедства, особенно беззащитными были дети. Вот мать и стала рваться к дочери в город Балаково из своего нового дома в Сызрани. Шел морозный февраль, Пелагея была на сносях, и ее сожитель, тревожась о ней и не желая отпускать, унес из дому всю обувь. Пришлось идти босиком по льду Волги десятки километров. Словом, Пелагея простудилась и, мельком повидав дочь, умерла.

Вторая жена Чапаева все душевные силы бросила на то, чтобы уберечь от репрессий любовника. Живоложнова много раз арестовывали, но Клавдия Ефимовна вела сыновей Чапаева к следователю и те подтверждали, что их воспитывает и кормит никто иной, как «дядя Георгий». И все же в 1929 году Живоложнова выслали в Караганду, и тогда Пелагея Камешкерцева с горя сошла с ума — ее отвезли в скорбный дом, в Самару.

Александр Чапаев (слева), Пелагея Камешкерцева (в центре), за ней стоит Аркадий, справа от не Клавдия

К счастью, никто из детей Василия Ивановича во всем этом круговороте не пропал. Старший — Александр сделался кадровым военным, прошел всю Великую Отечественную и вышел в отставку генерал-майором. Аркадий стал летчиком и испытывал вместе с Валерием Чкаловым истребители — и так же, как Чкалов, погиб на испытаниях накануне войны. Ну а Клавдия, помыкавшись по детдомам, выучилась и стала главным собирателем материалов о своем героическом отце. И всех троих объединяло одно — стойкая нелюбовь к всенародно любимому фильму “Чапаев”, исказившему реальную жизнь их отца.

…Уже после выхода фильма река Урал поменяла русло, и теперь течет по тому месту, что указали старики-венгры как могилу Чапаева. Так что, похоже, в одном кинематографисты оказались правы: последнее пристанище легендарный комдив все-таки нашел на дне.

Ирина Стрельникова #совсемдругойгород экскурсии по Москве

Кадр из фильма «Чапаев»

2 комментария к записи “Как Чапаев с Фурмановым Анну не поделили

  • 21.02.2017 на 20:22
    Permalink

    Спасибо, Ирина Александровна, за интересный материал.

    Ответить
    • 21.02.2017 на 21:56
      Permalink

      Удивилась на Александровну -) (хотя я правда Александровна). Подумала… И догадалась, кто написал. Да, Кать, спасибо и вам за коммент -)

      Ответить

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *