Царское отречение. К 100-летию февральской революции

В дверях появился государь. Он был в серой черкеске. Лицо? Оно было спокойно. Мы поклонились. Государь поздоровался с нами, подав руку. Движение это было скорее дружелюбно. Жестом государь пригласил нас сесть… Говорил Гучков. И очень волновался. Он говорил, очевидно, хорошо продуманные слова, но с трудом справлялся с волнением. Он говорил негладко… и глухо. <…> О том, что происходит в Петрограде, … слегка прикрывая лоб рукой, как бы для того, чтобы сосредоточиться. Он не смотрел на государя, а говорил, как бы обращаясь к какому-то внутреннему лицу, в нем же, Гучкове, сидящему. Как будто бы совести своей говорил. Он говорил правду, ничего не преувеличивая и ничего не утаивая. Он говорил то, что мы все видели в Петрограде. Другого он не мог сказать. Что делалось в России, мы не знали. Нас раздавил Петроград, а не Россия… Государь сидел, опершись слегка о шелковую стену, и смотрел перед собой. Государь смотрел прямо перед собой, спокойно, совершенно непроницаемо. Единственное, что, мне казалось, можно было угадать в его лице: эта длинная речь – лишняя.

Далее...

Александров и его ансамбль: будем помнить…

Когда-то, в начале 30-х, Ансамбль красноармейской песни и пляски насчитывал всего 18 человек, И тут «Александровцев» пригласили выступить в сборном концерте Большого театра. Выйдя на эту сцену на первой репетиции, худрук и дирижер Александр Васильевич Александров понял, что они просто теряются на этих просторах. Их, может, и слышно, но не видно. И был принято революционное решение – в считанные дни довести число хористов до 100. Объявили мобилизацию, отправились за голосами в консерваторию, в ГИТИС. Новобранцев до дня концерта поместили на казарменное положение – все жили в здании бывшего екатерининского института благородных девиц в Екатерининском парке – это здание в 20-х было отдано под Центральный дом Красной армии. Репетиции шли практически круглосуточно.

Далее...

Татьянин день: Gaudeamus!

На шестой день по окончании Святок город снова начинал гудеть. И снова рестораны были переполнены, причем разрушений им причинялось побольше, чем в Новый год. Напрасно Городская дума предлагала студентам в Татьянин день вместо пивных посетить антиалкогольный музей у Никитских Ворот: студенты только хохотали над такими предложениями… «Татьянин день — это такой день, в который разрешается напиваться до положения риз даже невинным младенцам и классным дамам. В этом году было выпито все, кроме Москвы-реки, которая избегла злой участи, благодаря только тому обстоятельству, что она замерзла» (из фельетона Чехова для журнала «Осколки», 19 января 1885 года).

Далее...

Гном Морозова-внука

Один из любимый наших героев — Елисей Саввич Морозова, царствие ему небесное. Человек основал чрезвычайно успешные хлопчато-бумажную и ткацкую мануфактуры в Никольском, в Орехово-Зуеве. 850 станков, все дела… Миллионщик! Построил роскошный дом в Москве, в Подсосенском… И вместо того, чтобы жить да радоваться (в смысле – жить да переживать за бизнес), затворился у себя в кабинете и много лет подряд изучал Антихриста. Написал обширное эсхатологическое сочинение, в котором представлял своего героя в чиновничьем мундире — с красными обшлагами и почему-то непременно светлыми пуговицами.

Далее...

Сегодня 75 лет со дня рождения актера Виталия Соломина

Этот текст — необычен и даже нетипичен для нашего сайта. Я писала его давно, при жизни Соломина, для журнала «7 Дней». И чтобы его написать — три дня провела в доме Виталия Мефодьевича. Ведь его не так легко было разговорить… Ну вот и захотелось сегодня этот старый текст реанимировать. Тоже, в общем-то, наша история, хотя и недавняя…

Далее...

Как встречали Новый год в Москве 100 лет назад

Новый год полагалось встречать в общественных местах, в основном – в ресторанах. В Петровском парке, за городом — «Яръ», «Стрельна», «Мавритания», «Аполло», «Эльдорадо». В городе «Эрмитаж», «Метрополь», «Большая Московская гостиница», «Славянский базар». Если кто был стеснен в средствах, на ресторанную еду можно было особенно и не тратиться, ограничиться вином и легкими закусками, ведь дома, провожая старый год, все уже получали свой праздничный ужин. Но немало было и таких, кто пировал в эту ночь два раза. Впрочем, и первые, и вторые стремились в рестораны не за едой, а за безудержным новогодним весельем, за вином и новогодней развлекательной программой.

Далее...

Сандуны: как это было (по воспоминаниям актрисы Натальи Селезневой)

«Сандуновские бани прекрасные. Там продавался «Дюшес» — грушевая газировка в стеклянной бутылке. Откроешь — и море пены. На входе сидели огромные тетки в белых халатах — и выдавали крахмальные простыни. Когда денег не было, мы шли за 30 копеек во второй разряд. Там были шайки, прекрасный запах мочала и дешевого мыла… А когда у мамы заводились денежки, шли в высший разряд. <…> В высшем потолки расписаны амурами, золотые колонны, бассейн, банщица, которая тебя моет. И еще ходили там тетки роскошные, белотелые. <…> Абсолютно кустодиевские, с волосами до попы. После бани была обязательная процедура — массаж. Помню этот особый хлопающий звук. Я занавесочку так приоткрою и смотрю: лежит это белое тело, и по нему массажистка лупит. Я все недоумевала, как они это терпят, зачем, им же больно»….

Далее...

Отрывок из книги в.к.Николая Михайловича «Император Александр I. Опыт исторического исследования»

Недаром в собственной царской семье и мать, и супруга, и братья с их женами называли Александра нашим ангелом “notre ange” (наш ангел), а императрица Елизавета Алексеевна увековечила это прозвище в письме о его кончине: “Notre ange est au Ciel, et moi malheureuse sur la terre” (Наш ангел на небе, а я, несчастная, на земле)… Тот же образ ангела украшает Александровскую колонну на площади Зимнего дворца. Возможно, что в душе Александра Павловича и было нечто ангельское, потому что его доброта и благожелательность к ближнему не подлежат сомнению, но, к сожалению, эта черта нередко омрачалась другими порывами. Рядом с этой добротой иногда проявлялось и злопамятство, никогда вполне не угасавшее, кроме того, чувствовалась частенько и двуличность, которую сразу не каждому удавалось подметить. Двуличность никогда не оставляла Александра, составляя коренную черту его нрава, уже ранее объясненную. Она давала ему возможность одновременно работать и со Сперанским и Аракчеевым»…

Далее...

Четыре Карацупы и собака

«Совсем Другой Город», проводя экскурсии по московскому метро, провел небольшой опрос среди москвичей на тему: зачем на платформе станции метро «Площадь революции» трут нос собаке, ведь это же явно наносит ущерб скульптуре? И какой, собственно, собакой стоит по их мнению пожертвовать ради всеобщей сбычи мечт? На какой она платформе? На той, с которой идут поезда в сторону «Курской», или на другой, в сторону «Библиотеки имени Ленина»? Мнения разделились примерно пополам. Причем, если мы спрашивали: «А, может быть, эта собака — со стороны центрального нефа?», — многие, подумав, соглашались, что пожалуй — так. Ну и, наконец, последний вопрос: «А если со стороны центрального нефа, то справа или слева?», — окончательно ставил опрашиваемых в тупик. При том, что о пользе ритуала «потереть нос собаке на «Площади революции», знают, похоже, (судя по кошмарному состоянию носов) поголовно все пассажиры московского метро, тот очевидный факт, что собак (и, соответственно, носов) – четыре, часто просто не замечается. А между тем, это именно так. Каждая скульптурная композиция повторена скульптором Манизером четыре раза: по две на пилон, расположены по диагонали, и также по диагонали — на противоположном пилоне. Так что из центрального нефа всякую скульптуру видно с четырех разных ракурсов.

Далее...

«Доктора Гааза канонизируют», — писатель Алексей Карлов

Про себя доктор Гааз говорил так: «Да, я есть немец, но прежде всего я есть христианин». Однажды к нему зашел знакомый, и обнаружил, что Федор Петрович ходит по квартире быстрым шагом. На нем кандалы. Оказалось, он «наматывал» 30 километров по квартире, чтобы испытать на себе свое изобретение — облегченные кандалы. Они спасли много жизней. За 25 лет доктор Гааз лично встретился с 25-ю тысячами заключенных. Он сделал много добра и умер в 1853 году. На его похороны пришло 20 тысяч человек, большая часть православных. Митрополит Филарет приказал отпеть его по православному чину.

Далее...

Где лечил зубы Булгаков?

Однажды весною 2012-го, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина… Ну хорошо, не два гражданина, а один. По профессии декоратор Мосфильма. Он шел по Малой Бронной и по необъяснимой причине вдруг поднял глаза на обнесенный лесами фасад дома №22/15 постройки 1913 года. На трехгранном эркере проступали очертания старых букв. К счастью, декоратор был знаком с кем-то из Архнадзора…

Далее...

Орловский рысак: квадратура бегового круга

От этих фотографий остается ощущение ретро. Но ничего подобного, они сняты в нулевых годах XXI века. Просто ипподром – это такое место, где мало что меняется из века в век. Особый мир! Ну а люди на фото на тамошнем жаргоне называются «тотошники» — это те, кто делают ставки на бегах. И они тоже неизменны.

Далее...

Закрытая территория Марина Неелова: к 70-летию актрисы

К подъезду дома Райкиных в Благовещенском переулке Марина Неелова явилась чуть ли не за час до назначенного времени. И весь этот час простояла у дверей… Минута в минуту лифт (поехавший вверх, конечно, только после прыжка) остановился на нужном этаже, и тут Марину ждал сюрприз.

Далее...

Художникам верить нельзя, или разве это форточка?

На бумажке — пояснение, из чего сделано и зачем это добро выставлено на всеобщее обозрение. Мол, это «ФортоШная выставка» в мастерской скульптора Андрея Митенева… Чего непонятного? Ну кроме того, при чем тут форточки. Вот в очередной раз убеждаюсь: верить творческим людям нельзя!

Далее...

Львиные ворота гуляют по Москве

В 1806 году Потешный дворец в Кремле стали перестраивать, приспосабливая под новые нужды. Науки археологии еще толком не существовало, представления о ценности всего древнего тоже. Средневековые ворота пропали бы, если б не старообрядцы. Вот уж кто ценил старину! Не из археологических или искусствоведческих соображений, конечно. Просто история для них делилась на «до» и «после». Все, что до реформы Никона – хорошо и правильно, это следует сохранять и беречь. Все, что после – отвергать. А Львиные ворота Милославским были построены хоть и незадолго, но до…

Далее...