Что в Москве ели-пили в начале ХХ века и сколько это стоило (из воспоминаний Дурылина)

Человеку, пришедшему в наш дом по делу и никому в доме решительно не знакомому, немедленно предла­гали стакан чаю. Бывало, придет из города мальчик с покупкой, сделанной матерью в таком-то магазине, и она непременно спросит няню: «А чаем его напоили?» Полотеры, натиравшие у нас в доме полы, неизменно
чаевничали с кухаркой Марьей Петровной на кухне. Почтальон, принесший письма, не отпускался без ста­кана, другого чаю. «С морозцу-то хорошо погреть­ся!»— говорилось ему, ежели он вздумывал отказы­ваться, ссылаясь на спешку, и он с благодарностью принимал этот, действительно, резонный резон.
Когда я был однажды арестован по политическому делу и отведен в Лефортовскую часть — а было это
ранним утром — помощник пристава, заспанный и сумрачный субъект, вовсе не чувствовавший ко мне
никаких симпатий, принимаясь за первое утреннее чаепитие, предложил мне:
— Да вы не хотите ли чаю?
И, не дожидаясь согласия, налил мне стакан. К чаю я не притронулся, но поблагодарил совершенно искренне: приглашение его было чисто московское.

Читать далее

Фото-экскурсия по фарфоровой выставке Андрея Черкасова «Фарфороград» (2018): дома и люди

На выставке представлено 554 предмета размером от нескольких миллиметров до 30 сантиметров (впрочем, такая высокая — только колокольня). Предполагалось, что должен быть и 555-й предмет (птичка), но поскольку он один из самых мелких, затерялся при транспортировке. Все очень надеются, что он птичка ещё найдётся. Самое поразительное, что по первой профессии Андрей — скульптор-монументалист. После крушения СССР, когда монументалистика стала никому не нужна, так же, как и монументалисты, Андрей заработка ради взялся сделать десяток — другой фарфоровых гжелевских петушков (был канун года петуха). И вот, что в итоге выходит, когда настоящего художника просят сделать на продажу гжелевского петушка! Каждый предмет в коллекции Андрея — шедевр (чего стоит одна только игра с измерениями, когда на объемную фарфоровую фигурку наносится подглазурная роспись, вовсе не всегда следующая её за формой (на некоторых фигурках в итоге два, три и более персонажей). Каждый предмет — уникален, у каждого персонажа — своё лицо, свой характер. И кажется, даже какая-то своя судьба. Население фарфорового города Энска множится с каждым годом уже третье десятилетие, предметов в коллекции давно больше тысячи. Но ничего из неё Андрей не продаёт. Говорит, что бережёт свой народец! Ну а что удивляться — одно слово: демиург.

Читать далее

Октябрьская революция в Москве: как пострадал Кремль

Москва и Петроград по-разному приняли обе революции: в феврале в столице разгорелись ожесточённые бои, а в Москве всё прошло относительно бескровно (троих погибших «самокатчиков» в церкви Николы на Берсеневке отпевали и провожали всей Москвой). А вот в октябре всё вышло ровно наоборот. В Петрограде не нашлось других желающих защищать Временное правительство, кроме женского батальона смерти, тоже, в общем-то, почти не сопротивлявшегося. А вот в Москве случилась кровавая каша. Юнкера Александровского и Алексеевского военных училищ, учащиеся нескольких школ прапорщиков, студенческие роты всерьёз защищали уже прекратившую своё существование власть. Бои – кровопролитные и разрушительные для Москвы – продолжались 9 дней: с 25 октября (7 ноября по новому стилю) до 2 (15-го) ноября. Об этих трагических событиях – отрывки из донесений противоборствующих сторон и из воспоминаний очевидцев.

Читать далее

Царское отречение. К 100-летию революции

В дверях появился государь. Он был в серой черкеске. Лицо? Оно было спокойно. Мы поклонились. Государь поздоровался с нами, подав руку. Движение это было скорее дружелюбно. Жестом государь пригласил нас сесть… Говорил Гучков. И очень волновался. Он говорил, очевидно, хорошо продуманные слова, но с трудом справлялся с волнением. Он говорил негладко… и глухо. <…> О том, что происходит в Петрограде, … слегка прикрывая лоб рукой, как бы для того, чтобы сосредоточиться. Он не смотрел на государя, а говорил, как бы обращаясь к какому-то внутреннему лицу, в нем же, Гучкове, сидящему. Как будто бы совести своей говорил. Он говорил правду, ничего не преувеличивая и ничего не утаивая. Он говорил то, что мы все видели в Петрограде. Другого он не мог сказать. Что делалось в России, мы не знали. Нас раздавил Петроград, а не Россия… Государь сидел, опершись слегка о шелковую стену, и смотрел перед собой. Государь смотрел прямо перед собой, спокойно, совершенно непроницаемо. Единственное, что, мне казалось, можно было угадать в его лице: эта длинная речь – лишняя.

Читать далее

О докторе Захарьине — анекдоты. С днём медика!

О характере самого чудаковатого (и при этом самого дорогого) московского доктора Григория Антоновича Захарьина — воспоминания современников: «Доктор, желая посмотреть, сколько находится денег в пакете, дорогой раскрыл его и увидал, что в нем лежало десять сотенных билетов. Тогда его взяло сомнение, не принял ли фон Дервиз его за профессора Захарьина. Решился вернуться обратно и передал фон Дервизу: «Вы сочли, нужно думать, меня за профессора Захарьина, дав тысячу рублей, а между тем я только его ассистент». Фон Дервиз его успокоил: «Я знал, что вы не Захарьин, заплатил вам за сообщенную радость, что у моей жены несерьезная болезнь». Ассистент, приехав к Захарьину, сообщил о состоянии больной и сколько им получено от фон Дервиза. Захарьин немедленно выехал к фон Дервизу, но не был принят, ему сообщили, что болезнь выяснена и этого вполне достаточно. Захарьин, видя, что его ассистенту дали тысячу, думал получить там не меньше 5 тысяч рублей»…

Читать далее

Совсем другой город Энск художника Андрея Черкасова

Эта коллекция уникальна. Даже похожего ничего не существует – во всяком случае, нам (да и самому Андрею Черкасову) не известны художники, работающие в подобном жанре. Многочисленные фарфоровые жители фарфорового города Энска отчасти вылеплены, отчасти нарисованы, и каждый по-своему: со своим лицом, своим характером. Можно сказать: вот что получается, если настоящего художника попросить изготовить обычного гжельского петушка. -) «Совсем другой город» обычно интересуется историей Москвы, но на этот раз мы встретились с Андреем Черкасовым, чтобы узнать историю его Энска…

Читать далее

Дней минувших анекдоты (копилка экскурсовода)

Готовя очерки и экскурсии по Москве, я читаю книги. И в них часто натыкаюсь на небольшие забавные факты, какие-то короткие истории, которые, может быть, когда-нибудь войдут в экскурсию или очерк, а может быть, и не войдут. В жанре «дней минувших анекдоты от Ромула до наших дней». И вот я подумала: а что добру пропадать-то? А буду-ка я помещать их сюда. Вот на эту страницу. Будет такая открытая лаборатория экскурсовода. Новые байки будут добавляться сверху, старые станут опускаться ниже. Следите за обновлениями!

Читать далее

О традиции перекрывать дороги для проезда начальственного кортежа

О перекрытии дорог для проезда начальственного кортежа — как это было 126 лет назад (по идее, в менее цивилизованные времена).

Читать далее

Приключения белого красного червонца

Цветные бумажные деньги – отечественное изобретение. Первые купюры, выпущенные в России в 1769 году, были белыми. Их номинал: 25, 50, 75 и 100 рублей. Большие по тем временам деньги (например, карат бриллианта стоил тогда 100 рублей). А вот когда понадобилось выпустить купюры поменьше: 5 и 10 рублей, тут-то и призадумались. Ведь такие деньги уже и у крестьян встречаются. Не у всех, конечно (подушная подать в год составляла 70 копеек, и была огромному количеству крестьян совершенно непосильной). Но у некоторых особо способных к коммерции – бывало. А уровень грамотности даже среди особо способных к коммерции — аховый. Считать-то считали, в количестве монет не путались, да вот цифр не знали… Ну и как таким людям купюру в руки давать? Решено было сделать цветовую индикацию. Поразительно, но вот как было выпущено при Екатерине: 10 рублей – красные, 5 рублей – синие, 3 рубля – зеленые, рубль – желто-коричневый – так и оставалось почти неизменно до самого конца СССР. 200 лет!

Читать далее

Нарком финансов и соавтор дома Наркомфина Николай Милютин и командующая женским батальоном смерти Мария Бочкарёва: воспоминания о штурме Зимнего

Юнкер, почти ребёнок повел нас по комнатам. Вот какая-то голубая гостиная, затем через пару комнат зал, весь в зеркалах, в которых играют отсветы окон. Повсюду невероятная грязь. Спрашиваю юнкера:
–Скажите, юнкер, почему вы ушли?
–Мы – монархисты, говорит юнкер,– ваши ссоры нас не касаются .
–Вот как? Мерси покорно. Здорово.
Проходим освещённые комнаты. У дверей какого-то зала встречаем торопливо идущего человека с длинными волосами, в пенсне. С ним матросы, всего человек двадцать. Идём за ним. Вот длинная зеленая комната с камином. Посередине покрытый традиционным сукном стол. За столом какие-то люди. Это и есть правительство Керенского? Ну нам тут делать уже больше, видимо, нечего…

Читать далее

Савва Мамонтов – предыстория. О первой русской железной дороге

Для первой «образцово-показательной паровозной железной дороги», построенной силами исключительно русских рабочих и инженеров и на деньги исключительно русских купцов, было выбрано направление на Троице-Сергиеву лавру. Предварительно Фёдор Чижов проделал едва ли не первое в России частное статистическое исследование. Выглядело это так: у Крестовской заставы на Троицком шоссе, соединяющем Москву с лаврой, дежурили, сменяя друг друга, студенты Московского технического училища (заинтересовать их было нетрудно – ведь именно им, начинающим русским инженерам, строительство железной дороги открывало широкие перспективы). Они бесцеремонно заскакивали на подножки проезжающих экипажей, заглядывали в повозки и тут же записывали, сколько людей пересекает заставу и сколько товаров везётся.

Читать далее

Кареты с фонарями, или как вызвали «скорую помощь» в начале XX века

Кареты выезжали только к тем, кто пострадал на улице, — забирать больных из домов строжайше запрещалось. А поскольку «скорая помощь» (в отличие от врача, которого приглашали на дом) была бесплатной, то, случалось, больных специально выносили на улицу. Вызвать «скорую» мог не всякий, кому в голову взбредет, а только официальное лицо — городовой, дворник или ночной сторож. Особым приказом обер-полицмейстер установил и очередность, в которой следовало принимать вызовы. В первую очередь надлежало забирать пьяных, находящихся в бесчувствии. Остальных же пациентов, с переломами, ушибами, ранами, упавших с высоты, просто внезапно заболевших, по мнению обер-полицмейстера, в случае занятости кареты «скорой помощи» можно было по старинке доставить в больницу и на извозчике.

Читать далее

Как арап женился и без помощи царя Петра, или четыре развода в роду Пушкина

Известные семейные сложности Александра Сергеевича, похоже, не идут ни в какое сравнение с тем, с чем довелось столкнуться старшим членам его семьи. В архивах Священного Синода и духовных консисторий Санкт-Петербурга и Москвы хранятся материалы бракоразводных дел прадеда, деда, двоюродного деда (он же опекун матери) и любимого дяди Пушкина. Особенно драматично все сложилось в прадеда, Абрама Петровича Ганнибала. У того самого «арапа» — сына чернокожего князя из Абиссинии, волею судеб попавшего в Россию, снискавшего благосклонность царя Петра и дослужившегося до генерал-аншефа по инженерной части. Это о нем его великий правнук собирался, да так и не успел написать роман под названием «Арап Петра Великого». Зато (оставим в стороне равнозначность замены) режиссер Александр Митта снял о нем фильм «Как царь Петр арапа женил» с Высоцким в главной роли. Сюжет фильма вымышленный, и жену Абрама Петровича звали отнюдь не Наталья Ртищева, да и романтики на самом деле в его матримониальной истории было маловато.

Читать далее

Ураган в Москве 1904 года

На фото — дом Орешниковой, перенесенный ураганом на соседний двор — Епархиального свечного завода в Посланниковом переулке. Ровно за 113 лет и 1 месяц до нынешнего урагана (свирепствовавшего в том числе и в Посланниковом, и на Бауманской (бывшей Немецкой), и в окрестных переулках), 29 июня 1904 года случился еще более разрушительный.

Читать далее

Как в Москве появилась психиатрия

В 1762 году, в царствование Екатерины II, Сенат постановил учредить доллгаузы (так на немецкий манер именовались психиатрические клиники). При этом никто в России не знал, что эти самые заграничные «доллгаузы» должны из себя представлять. Так что Сенату пришлось запросить по этому поводу Академию наук. Но и там в Ученой коллегии не нашлось никого, знакомого с этим делом. И тогда историограф Герхад Фридрих Миллер представил проект, составленный по собственному разумению: строительство первых психиатрических заведения в России должно финансироваться из казны с привлечением благотворительных пожертвований от родственников будущих пациентов. В дальнейшем доллгауз будет существовать на самоокупаемости – во многом за счет труда больных на прибольничных заводах и фабриках: суконных, шелковых, полотняных и так далее.

Читать далее

Татьянин день: Gaudeamus!

На шестой день по окончании Святок город снова начинал гудеть. И снова рестораны были переполнены, причем разрушений им причинялось побольше, чем в Новый год. Напрасно Городская дума предлагала студентам в Татьянин день вместо пивных посетить антиалкогольный музей у Никитских Ворот: студенты только хохотали над такими предложениями… «Татьянин день — это такой день, в который разрешается напиваться до положения риз даже невинным младенцам и классным дамам. В этом году было выпито все, кроме Москвы-реки, которая избегла злой участи, благодаря только тому обстоятельству, что она замерзла» (из фельетона Чехова для журнала «Осколки», 19 января 1885 года).

Читать далее

Как встречали Новый год в Москве 100 лет назад

Новый год полагалось встречать в общественных местах, в основном – в ресторанах. В Петровском парке, за городом — «Яръ», «Стрельна», «Мавритания», «Аполло», «Эльдорадо». В городе «Эрмитаж», «Метрополь», «Большая Московская гостиница», «Славянский базар». Если кто был стеснен в средствах, на ресторанную еду можно было особенно и не тратиться, ограничиться вином и легкими закусками, ведь дома, провожая старый год, все уже получали свой праздничный ужин. Но немало было и таких, кто пировал в эту ночь два раза. Впрочем, и первые, и вторые стремились в рестораны не за едой, а за безудержным новогодним весельем, за вином и новогодней развлекательной программой.

Читать далее

О том, как покупали и наряжали ёлку в начале ХХ века

Ёлку мы иногда ходили выбирать вместе с мамой; чаше же она покупала её одна. Это бывало в Сочельник утром. После обеда елку вносили в столовую, и с той минуты нам уже не разрешалось входить туда. … Украшали елку папа, мама, Лили. Мы сидели чаще всего на диване в маленькой комнате, в страшном напряжении и волнении. Из столовой доносились обрывки разговоров и звуки, сулившие несказанную радость. Так продолжалось два-три часа. Наконец, двери открывались и мы входили в столовую. Первая минута была незабываемой. Столовая вся была праздничной, особенной, непривычной. Обеденный стол стоял в стороне. На его месте посереди комнаты стояла высокая, до потолка ёлка, сияющая огоньками разноцветных свечей. Всё, что было на ней, было так интересно, что мы долгое время не видели ничего другого, только ходили вокруг и разглядывали украшения и игрушки. Основная масса игрушек оставалась из года в год одна и та же, и мы каждый раз узнавали в них своих старых знакомых. Понемногу же мама всегда подкупала новых, с которыми мы с восхищением знакомились.

Читать далее

Гном Морозова-внука

Один из любимый наших героев — Елисей Саввич Морозова, царствие ему небесное. Человек основал чрезвычайно успешные хлопчато-бумажную и ткацкую мануфактуры в Никольском, в Орехово-Зуеве. 850 станков, все дела… Миллионщик! Построил роскошный дом в Москве, в Подсосенском… И вместо того, чтобы жить да радоваться (в смысле – жить да переживать за бизнес), затворился у себя в кабинете и много лет подряд изучал Антихриста. Написал обширное эсхатологическое сочинение, в котором представлял своего героя в чиновничьем мундире — с красными обшлагами и почему-то непременно светлыми пуговицами.

Читать далее

Сегодня 75 лет со дня рождения актера Виталия Соломина

Этот текст — необычен и даже нетипичен для нашего сайта. Я писала его давно, при жизни Соломина, для журнала «7 Дней». И чтобы его написать — три дня провела в доме Виталия Мефодьевича. Ведь его не так легко было разговорить… Ну вот и захотелось сегодня этот старый текст реанимировать. Тоже, в общем-то, наша история, хотя и недавняя…

Читать далее