Фото-экскурсия по фарфоровой выставке Андрея Черкасова «Фарфороград» (2018): дома и люди

На выставке представлено 554 предмета размером от нескольких миллиметров до 30 сантиметров (впрочем, такая высокая — только колокольня). Предполагалось, что должен быть и 555-й предмет (птичка), но поскольку он один из самых мелких, затерялся при транспортировке. Все очень надеются, что он птичка ещё найдётся. Самое поразительное, что по первой профессии Андрей — скульптор-монументалист. После крушения СССР, когда монументалистика стала никому не нужна, так же, как и монументалисты, Андрей заработка ради взялся сделать десяток — другой фарфоровых гжелевских петушков (был канун года петуха). И вот, что в итоге выходит, когда настоящего художника просят сделать на продажу гжелевского петушка! Каждый предмет в коллекции Андрея — шедевр (чего стоит одна только игра с измерениями, когда на объемную фарфоровую фигурку наносится подглазурная роспись, вовсе не всегда следующая её за формой (на некоторых фигурках в итоге два, три и более персонажей). Каждый предмет — уникален, у каждого персонажа — своё лицо, свой характер. И кажется, даже какая-то своя судьба. Население фарфорового города Энска множится с каждым годом уже третье десятилетие, предметов в коллекции давно больше тысячи. Но ничего из неё Андрей не продаёт. Говорит, что бережёт свой народец! Ну а что удивляться — одно слово: демиург.

Далее...

Экскурсия с Ириной Стрельниковой в особняк Стахеева: о золотых приисках, персональной пенсии от казино, вдове Саввы Морозова и 12-м стуле

В роду Стахеевых очень не одобряли страсть Николая Дмитриевича к игре. Был в семье даже негласный запрет называть мальчиков Николаями. В 1914 году Николай Дмитриевич, оставив Москву, окончательно перебрался в Париж, откуда частенько наведывался в казино в Монте-Карло. Опустевший роскошный особняк на Новой Басманной стал сдаваться в аренду. Сняла его вдова Саввы Морозова со своим новым мужем — московским градоначальником Анатолием Рейнботом (это было уже третье замужество Зинаиды Григорьевны и второй чужой муж, уведенный из семьи). Счастья в особняке, впрочем, не было и им… Существует легенда, что в 1918 году 66-летний Стахеев, которого Октябрьская революция лишила приисков и доходных домов, решился на отчаянный шаг – приехать в Москву, чтобы забрать спрятанные в особняке драгоценности (особняк к этому времени прибрал к рукам Наркомат путей сообщения). Ему якобы даже удалось незаметно пробраться в дом и выбраться из него, но на улице Николая Дмитриевича задержали. Дальше была Лубянка и допрос у Дзержинского. Стахеев якобы раскрыл тайну других тайников, за что его отпустили с миром в Париж, да еще и назначили пенсию от СССР. На изъятые сокровища Щусев построил железнодорожный клуб на Каланчевской площади у трех вокзалов, Ильф и Петров, одно время работавшие в особняке Стахеева, когда там располагалась редакция газеты «Гудок», узнали, и т.д. и т.п. Так ли это все — разбираться будем на экскурсии. Но пенсию-то в одночасье обедневшему Стахееву в последние годы платило благодарное казино в Монте-Карло…

Далее...

Фарфороград — выставка фарфоровых миров художника Андрея Черкасова во дворце Алексея Михайловича

Ура! На этот раз выставка чудесного Андрея Черкасова будет большой! А не как в прошлый раз — совсем маленькой. На этот раз — в Малом выставочном зале Дворца царя Алексея Михайловича в Коломенском на без малого три месяца разместится значительная часть коллекции Андрея. Всего в этой коллекции — больше 1000 фигурок, хотя точного их количества не знает даже он сам. Этот фарфоровый мир (Андрей называет его — город Энск) постоянно пополняется всё новым и новым домами, пейзажами и жителями. Разнообразие образов поражает: художник умудряется совершенно не повторяться. Хотя форм, по которым он расписывает, всего несколько десятков. При всей «русскости» сюжета, в этом, ей богу, есть что-то китайское по затейливости…

Далее...

«Статуя Свободы» — вдова короля швейных машинок Зингера и свекровь Айседоры Дункан

Это фирма «Зингер» первой стала привлекать к рекламе звёзд. Причём не платила им. Достаточно было снять на камеру растерянный вежливый лепет застигнутых врасплох знаменитостей, которым внезапно была подарена швейная машинка. На этот трюк купился и полярный исследователь Ричард Бёрд, которому так ловко подарили шесть зингеровских машинок, что он просто вынужден был взять их, все шесть, с собой в Антарктиду, о чём, разумеется, раструбили газеты. И многоопытный Махатма Ганди, ярый противник культа вещей, который вдруг заявил, что швейная машинка Зингера — одна из немногих по-настоящему полезных вещей, изобретенных человечеством. Что с ним сделал Зингер — так и осталось загадкой…

Далее...

Фёдор Шехтель: вечный спор змея с тощей собакой (об особняке Зинаиды Морозовой, Спиридоновка, 17)

В особняк Зинаиды Морозовой на Спиридоновке (нынче Дом приёмов МИДа) легче было попасть, пока он был частным владением, чем сейчас. Остаётся только проводить по нему виртуальную экскурсию.
Итак, 1897 год. Полноправный хозяин Москвы – генерал-губернатор, великий князь Сергей Александрович был наслышан о «московском чуде» — немыслимой архитектуры особняке Саввы Морозова. Заинтересовался, приехал посмотреть. Как положено, известил хозяина заранее. Вот только Савва в назначенный день дома не появился, и «московское чудо» великому князю показывал мажордом. Когда Савве передали неудовольствие князя, тот даже удивился: ведь Сергей Александрович хотел видеть дом, а не хозяина…

Далее...

Федор Достоевский: каторга-любовь

Фёдор Михайлович оказался страшно раздражителен, особенно после эпилептических припадков. Без конца со всеми бранился: с кондуктором в поезде, с официантом в ресторане, со служителем Дрезденской галереи, протестовавшим против того, что Достоевский встает на стул, чтобы получше рассмотреть «Сикстинскую Мадонну». Однажды Достоевский накинулся на улице на незнакомого саксонского гусара: зачем, дескать, саксонский король содержит 40 тысяч гвардии! Его раздражало, что аллеи прямы, что так долго не темнеет, что в парке пруд не той формы. Анне Григорьевне, понятно, тоже изрядно доставалось. Бывало, Фёдор Михайлович будил жену среди ночи, чтобы объявить: «Нет-с , Анна Григорьевна, под каблучком я у вас не буду никогда!» Она, хоть и мечтала порой хорошенько огреть его зонтиком, предпочитала всё же лишний раз смолчать.

Далее...

Ответим коварному Цукербергу на его коварную реформу Фейсбука!

Дорогие читатели сайта «Совсем Другой Город» и дорогие экскурсанты! Техническая информация для тех, кто обычно заходит на сайт с фейсбука, когда видит обновления на странице СДГ. Фейсбук затеял реформу, и теперь просто так вам, видимо, не будут показывать обновлений. Теперь всем, кто заинтересован видеть мои публикации (новые исторические статьи, расписание экскурсий, аннотации новых маршрутов и особняков) нужно нажать кнопку «Подписаться» и в выпавшем меню выбрать строку «Приоритет в показе» — так, чтобы именно там стояла галочка. Причем, если вы уже подписывались на эту страницу — придется отписаться и подписаться заново (с выбором «Приоритет в показе»), либо навести на «Подписки» курсор и выбрать все тот же «Приоритет в показе».

Далее...

Леонид Утесов: зачем одесситу жениться

Каждый вечер, вернувшись со службы домой, отец робко присаживался за стол напротив супруги. «Выкладывай», — строго говорила она. И Осип Калманович отчитывался, не упуская ни единой детали : «Так. Выхожу я утром из дома. Так. Встречаю Мирона Яковлевича. Он мне и говорит…» И так далее, весь день, вплоть до благополучного возвращения домой. Его монотонный монолог время от времени прерывался жениным восклицанием: «Ай!», выражавшим, в зависимости от контекста, то возмущение, то недоверие, то иронию, то одобрение. Пятеро детей, включая Ледю, при этом сидели рядком на диване и слушали это ежедневную нескончаемую сагу. Взрослым Утёсов в шутку сказал отцу: «В Саратове один мужчина изменил своей жене. Так что ты думаешь? Умер!» Отец грустно вздохнул: «Вот видишь, как бывает…» По общему мнению, сам Ледя пошел в Малку Моисеевну…

Далее...

Самые необычные дома Москвы (автобусная экскурсия Виктора Сутормина)

Дом, похожий на пальмовую рощу и дом, похожий на зверинец, помпезный «Патриарх» и полуневидимый «Эфир», «испанское подворье» и помпейский дом, подземная антивилла, дом-яйцо и дом «под рюмкой» – старинные и современные, все эти постройки достойны внимания. Разумеется, облик Москвы определяют отнюдь не они – но именно они делают наш город оригинальным и неповторимым.

Далее...

Угодив в камеру смертников, Котовский стал проводить экскурсии по тюрьме

Февральский переворот внёс в умы большое смятение. Всем было ясно, что жизнь теперь совершенно изменится, но как именно — не знал никто. Стали происходить самые невообразимые вещи — например, одесская тюрьма, где в камере смертников сидел Котовский, вдруг почему-то вообще перестала охраняться. «В местной тюрьме царит теперь полный, но оригинальный порядок, — писали в те дни газеты. — Все камеры открыты, и арестованные сидят в них при незапертых дверях. Хозяйственная и продовольственная части — в руках самих арестантов. Котовский водит по камерам экскурсии». Впрочем, это ему быстро надоело, и Котовский просто взял да и ушёл. Свои ножные кандалы прихватил с собой и при случае продал на благотворительном аукционе за немалые деньги — 3100 рублей.

Далее...

От кого последний викинг — Амундсен бежал на Северный полюс

На острове Кинг-Уильям Амундсен рассчитывал провести зимовку, но застрял почти на два года. А что делать семерым европейцам в заснеженной пустыне столь долгое время? Полноценное дело есть только у повара. Остальные ведут метеорологические замеры, что занимает от силы час в день, да и то по очереди. После чего остается только лежать, курить, пить до одури, играть в карты и ещё… скажем так, изучать местное население — эскимосов, которыми населен остров. Вернее, эскимосок. «Некоторые из них — подлинные красавицы, — пишет в дневнике Амундсен. — Ростом они невелики, но сложение у них прекрасное. Мужья предлагают своих жён по бросовой цене. Жёны обязаны повиноваться, хотя, как мне кажется, они делают это скорее по доброй воле. Я ещё не до конца разобрался». Разбирались всей командой, щедро платя мужьям экспедиционным снаряжением. В один прекрасный день из-за эскимосской красавицы штурман Вик возненавидел прежде обожаемого начальника и бросился на него с ножом. Неизвестно, чем всё это кончилось бы, не сделай однажды Амундсен весьма неприятного открытия. Недаром он столько лет промаялся на медицинском факультете! Характерную сыпь, увиденную на теле одной эскимоски, Руаль опознал без труда: сифилис! В тот же день он собрал членов экспедиции и строго-настрого запретил дальнейшее «изучение местного населения». Для разнообразия снарядили санный поход на северо-запад: а вдруг по земле можно дойти до Северного полюса? Оказалось, нельзя.

Далее...

Об экскурсии «В особняк Стахеева: о золотых приисках, персональной пенсии от казино, вдове Саввы Морозова и 12-м стуле»

В роду Стахеевых очень не одобряли страсть Николая Дмитриевича к игре. Был в семье даже негласный запрет называть мальчиков Николаями. В 1914 году Николай Дмитриевич, оставив Москву, окончательно перебрался в Париж, откуда частенько наведывался в казино в Монте-Карло. Опустевший роскошный особняк на Новой Басманной стал сдаваться в аренду. Сняла его вдова Саввы Морозова со своим новым мужем — московским градоначальником Анатолием Рейнботом (это было уже третье замужество Зинаиды Григорьевны и второй чужой муж, уведенный из семьи). Счастья в особняке, впрочем, не было и им… Существует легенда, что в 1918 году 66-летний Стахеев, которого Октябрьская революция лишила приисков и доходных домов, решился на отчаянный шаг – приехать в Москву, чтобы забрать спрятанные в особняке драгоценности (особняк к этому времени прибрал к рукам Наркомат путей сообщения). Ему якобы даже удалось незаметно пробраться в дом и выбраться из него, но на улице Николая Дмитриевича задержали. Дальше была Лубянка и допрос у Дзержинского. Стахеев якобы раскрыл тайну других тайников, за что его отпустили с миром в Париж, да еще и назначили пенсию от СССР. На изъятые сокровища Щусев построил железнодорожный клуб на Каланчевской площади у трех вокзалов, Ильф и Петров, одно время работавшие в особняке Стахеева, когда там располагалась редакция газеты «Гудок», узнали, и т.д. и т.п. Так ли это все — разбираться будем на экскурсии. Но пенсию-то в одночасье обедневшему Стахееву в последние годы платило благодарное казино в Монте-Карло…

Далее...

Пан Швейк помог пану Гашеку бежать из плена

«Вчера посетителей кафе «Унион» ожидал большой сюрприз: откуда ни возьмись после пятилетнего отсутствия сюда заявился Ярослав Гашек. Из России он привез жену и утверждает, что она — урожденная княжна Львова. Напомним, что Прага уже дважды оплакивала пана Гашека: сначала когда его казнили легионеры, потом — когда его зарезали пьяные матросы в одесском кабаке», — сообщили утренние газеты 20 декабря. Разумеется, такими глупостями, как организация революции, Гашек дома заниматься не стал и вообще забыл о своей принадлежности к компартии. Впрочем, охотно рассказывал о Советской России. Например, что там едят мясо убитых китайцев, «имеющее, милостивые паны, неприятный привкус».

Далее...

Елизавета I: всего одно злодейство за царствование

В 300-летней истории царствования Романовых была некая жуткая, кошмарная композиционность: всё началось с убийства 3-х летнего мальчика (при воцарении первого Романова — Михаила Фёдоровича в XVII веке был повешен на воротах Кремля Ворёнок – маленький сын Марии Мнишек и Лжедмитрия II (когда его несли вешать, он всё спрашивал: «Куда мы идём?»). Всё кончилось расстрелом царской семьи, включая царевича, 13-летнего Алексея. Но между ними, примерно посередине, при Елизавете, был ещё один мальчик…

Далее...

Октябрьская революция в Москве: как пострадал Кремль

Москва и Петроград по-разному приняли обе революции: в феврале в столице разгорелись ожесточённые бои, а в Москве всё прошло относительно бескровно (троих погибших «самокатчиков» в церкви Николы на Берсеневке отпевали и провожали всей Москвой). А вот в октябре всё вышло ровно наоборот. В Петрограде не нашлось других желающих защищать Временное правительство, кроме женского батальона смерти, тоже, в общем-то, почти не сопротивлявшегося. А вот в Москве случилась кровавая каша. Юнкера Александровского и Алексеевского военных училищ, учащиеся нескольких школ прапорщиков, студенческие роты всерьёз защищали уже прекратившую своё существование власть. Бои – кровопролитные и разрушительные для Москвы – продолжались 9 дней: с 25 октября (7 ноября по новому стилю) до 2 (15-го) ноября. Об этих трагических событиях – отрывки из донесений противоборствующих сторон и из воспоминаний очевидцев.

Далее...

Максим Горький: сам обманываться рад

Не поехать означало бы признать себя эмигрантом. На одной чаше весов — Советская Россия, от которой Горький бежал в 1921 году, и даже, пожалуй, хуже, ведь там теперь уже не Ленин (все-таки интеллигентный человек, эрудит), а полуграмотный Сталин – кроме всего прочего, говорят, ещё и параноик… На другой чаше — чего только нет. И глухая ненависть русских эмигрантов, для которых Горький был, есть и останется Буревестником революции, плоть от плоти Советов… И финансовые соображения: если он эмигрирует, в России его запретят, в Европе быстро забудут, и что тогда — нищета? Он привык жить широко, принимать бесчисленных гостей за щедро накрытым столом, и у него на шее — целая орава. Опять же, оставаться в Италии становится невозможно: виллу уже дважды обыскивали люди Муссолини. Ну и, пожалуй, самое главное… Как же он, весь свой писательский век клеймивший пустоту и бездуховность буржуазного мира и призывавший к революции, вдруг теперь, на шестом десятке, сделает выбор в пользу буржуазной Европы, а не Советской России? О чём же ему тогда писать? И кто будет его читать? Это означало бы испортить такую славную, по крупицам собранную, ювелирно выстроенную биографию! Ничего страшнее Горький и вообразить не мог.

Далее...

Хитрое устройство дома Наркомфина, что такое авангард и как министр финансов стал архитектором (Новинский бульвар, 25)

В 20-е годы встал вопрос: какое жильё строить? До революции всё было понятно: одни ютились в бараках и казармах, другие, как Филипп Филиппович у Булгакова, проживали в семи комнатах. Послереволюционная публика «уплотнила» Филиппов Филипповичей — так появились коммуналки. Там стали возникать первые стихийные коммуны. Правда, инициатива быстро сошла на нет из-за бытовых склок. Советские архитекторы решили: коммуны не прижились потому, что помещения были неподходящими. А если придумать подходящие помещения, то… Так что создатели дома Наркомфина проектировали не просто дом: они проектировали новый образ жизни, нового, небывалого советского человека. Вот уж у кого были амбиции инженеров человеческих душ!

Далее...

Из дневников Кшесинской о Николае II и наоборот

Об этой истории многие упоминают в своих воспоминаниях, и порой в весьма циничных выражениях. Но что люди могли знать со стороны? Правду знали только двое, их-то и имеет смысл слушать. Здесь сведены вместе воспоминания и дневник Кшесинской (что совсем не одно и то же) – всё то, что касается Николая, и дневники Николая — всё то, что касается Кшесинской. Мемуары полнее. Дневники откровеннее. Они дополняют друг друга, и читать их лучше вместе…

Далее...

Указ Петра I №1736 «О праздновании Нового года»

По большим и проезжим знатным улицам, знатным людям, и у домов нарочитых духовного и мирского чину, перед вороты учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, елевых и можжевеловых, против образцов, каковы сделаны на Гостине дворе и у нижней аптеки, или кому как удобнее и пристойнее, смотря по месту и воротам, учинить возможно, а людям скудным комуждо хотя по древцу или ветви на вороты, или над хороминою своею поставить, и чтоб то поспело ныне будущего генваря к 1 числу сего года, а стоять тому украшению генваря по 7 день того ж 1700 года.

Далее...

Пабло Пикассо: жизнь минотавра

Однажды, гуляя с Дорой по пляжу, Пабло нашёл выгоревший на солнце череп быка. Приложил к лицу и замычал. «Ты сейчас — настоящий минотавр! Я даже боюсь тебя», — поразилась Дора. Вот тогда-то образ и запал художнику в душу. Быкоголовое чудовище, дикое, безжалостное, похищающего женщин затем, чтобы, пресытившись, убить. Маски минотавра были разбросаны у него по всему дому. На картинах Пикассо этот образ теперь появлялся постоянно. Так художник ощущал теперь самого себя…

Далее...