В особняк Носова по субботам! Знакомимся с шедевром Кекушева изнутри, 7 октября

Наконец-то, не в будний, а в выходной смотрим прелестный деревянный особняк в стиле модерн — постройки Льва Кекушева. Там прекрасно сохранились интерьеры: лестницы, камины, оконные переплеты, двери, потолки, наборный паркет… Ну а говорить будем о династии купцов Носовых, разбогатевших на производстве драдедамовых платков. Историю бизнес-успеха этой семьи театровед Юрий Алексеевич Бахрушин (по матери Носов) описал так: «После нескольких лет работы они скопили небольшие деньги и, с благословения дяди, начали самостоятельно заниматься ткацким и красильным производством в своём небольшом родовом домике по Семёновской улице». На самом деле, одного благословения дяди для того, чтобы открыть столь масштабное производство и в течение нескольких десятилетий сделаться миллионерами, явно мало. Вот об этом мы и поговорим. Как староверам это удавалось?

Далее...

Воронцово поле — вотчина династии Вогау. С посещением особняка Марков-Вогау, 6 и 20 октября

Вогауштрассе – так в конце XIX века прозвали улицу Воронцово поле. Впрочем, этот красноречивый топоним, свидетельствующий о том, что здесь, от самого Земляного вала до самого Яузского бульвара что ни дом, то собственность многочисленных членов семейного клана Вогау, с полным правом можно распространить и на переулки. В Кривогрузинском (ныне — переулке Обуха) стоит великолепной краснокирпичной архитектуры лютеранская больница, построенная на средства семьи Вогау (впрочем, жертвовали и другие прихожане лютеранского собора Петра и Павла). А в Большом Николоворобинском — усадьба Тессена-Островских-Марков с особняком, который в 1884 году построил семейный архитектор клана Вогау – Виктор Коссов (он же строил кирху Петра и Павла в Старосадском) для одного из трех совладельцев фирмы Вогау – Моритца Марка и его жены Софии, урожденной Вогау.

Далее...

Староверческий «кремль» на Рогожке: поповцы. Морозовы, Рябушинские, Кузнецовы. 24 сентября, 14 октября

Основанное в 1771 году в качестве чумного Рогожское староверческое кладбище быстро обросло слободой: с величественными церквями, площадями, жилыми корпусами, производствами, больницами и богадельнями. И стало главным оплотом староверия поповского толка. Гонения Николая I Рогожскую общину только укрепили. Царский указ, фактически запрещавший переход к сатроверам попов из господствующей церкви, преследовал цель уничтожить беглопоповцев? Что ж. Раз нельзя сманивать чужих попов, рогожцы задались дерзким планом обзавестить собственным епископом, чтобы он сам рукополагал в попы. По всему миру были разосланы эмиссары, обширная международная деятельность велась подпольно, под самым носом у гонителей. О, тут целая детективная история! Знаменитые купеческие династии — Морозовы, Рябушинские, Солдатёнковы, Свешниковы, Рахмановы, Шелапутины, фарфорщики Кузнецовы – все они были прихожанами Рогожского кладбища. И об этом мы тоже будем говорить на Рогожке.

Далее...

Александровский сад. Люди и нелюди, 1 октября

Время на всём оставляет свои следы. Порой они видны отчётливо: например, грот «Руины» архитектор Осип Бове декорировал обломками зданий, погибших в пожаре 1812 года. Бывает, нужно присмотреться – и тогда из-под имён самодержцев из рода Романовых проступят на гранитном обелиске фамилии революционеров. А иногда вместо следов остаётся слово, получившееся из фамилии человека. Или эхо, на долгие годы повисшее от ругательств, которыми Никита Хрущёв обложил в Манеже художников-авангардистов. И даже чёрный дым, поднимавшийся над железной бочкой, в которой комендант Кремля сжёг тело Фани Каплан, не до конца развеялся. Просто надо уметь видеть. Если хотите, и вам откроются эти следы. И вы услышите, как шипят отсыревшие фитили в руках сапёров маршала Мортье, как плещется «гремучий студень»» в жестянке из-под конфет, стиснутой в руках эсера Каляева, как по брусчатке чеканят шаг солдаты Победы…

Далее...

В особняке Петра Смирнова: смотрим Шехтеля. 15 октября

Идем в особняк Петра Петровича Смирнова – одного из тех самых водочников Смирновых, чья водка в XIX веке завоевала Россию, а в XX – мир. Особняк на Тверском бульваре, построенный в 1900 году для Петра Петровича самым модным московским архитектором эпохи модерн – Федором Шехтелем – лучше всех бухгалтерских счетов демонстрирует успешность семейного бизнеса. Интерьеры особняка (тоже работы Шехтеля) разнообразны и причудливы так, как только могут быть разнообразны и причудливы интерьеры, построенные для богатого фабриканта. О таких обычно рассказывают анекдот, что, когда архитектор спросил: «В каком стиле строить», заказчик ответил: «Строй во всех, денег на все хватит».

Далее...

Евгений Халдей: человек, поставивший в войне точку

Символическую точку во Второй мировой войне поставила фотография «Знамя Победы над Рейхстагом». Хотя на ней – вовсе не Егоров, Кантария и Берест, водрузившие Знамя Победы на крыше Рейхстага 30 апреля 1945 года, а 2 мая перенесшие его на разрушенный купол германского парламента. А, в общем-то, случайные люди, солдаты, который Халдей специально попросил попозировать для этого постановочного кадра. И знамя на фото — не настоящее, а сшитое из красной скатерти, которую Евгений Ананьевич позаимствовал из столовой и возил с собой в вещмешке именно на такой случай (всего таких знамени портным Израилем Кишицерем, приятелем Халдея, было сшито три: первое фотограф установил (и тут же запечатлел) на крыше аэродрома «Темпельгоф», второе возле колесницы на Бранденбургских воротах). И, в отличие от Егорова, Кантарии и Береста, Халдей со своими натурщиками полез на крышу Рейхстага, когда уже закончились уличные бои и Берлин был полностью занят советскими войсками. И тем не менее, именно это фото стало символом победы.

Далее...

В особняке Носова: знакомимся с шедевром Кекушева изнутри. 13 октября

На этой экскурсии смотрим прелестный деревянный особняк в стиле модерн — постройки Льва Кекушева. Там прекрасно сохранились интерьеры: лестницы, камины, оконные переплеты, двери, потолки, наборный паркет… Ну а говорить будем о династии купцов Носовых, разбогатевших на производстве драдедамовых платков. Историю бизнес-успеха этой семьи театровед Юрий Алексеевич Бахрушин (по матери Носов) описал так: «После нескольких лет работы они скопили небольшие деньги и, с благословения дяди, начали самостоятельно заниматься ткацким и красильным производством в своём небольшом родовом домике по Семёновской улице». На самом деле, одного благословения дяди для того, чтобы открыть столь масштабное производство и в течение нескольких десятилетий сделаться миллионерами, явно мало. Вот об этом мы и поговорим. Как староверам это удавалось?

Далее...

Совсем другой город Энск художника Андрея Черкасова

Эта коллекция уникальна. Даже похожего ничего не существует – во всяком случае, нам (да и самому Андрею Черкасову) не известны художники, работающие в подобном жанре. Многочисленные фарфоровые жители фарфорового города Энска отчасти вылеплены, отчасти нарисованы, и каждый по-своему: со своим лицом, своим характером. Можно сказать: вот что получается, если настоящего художника попросить изготовить обычного гжельского петушка. -) «Совсем другой город» обычно интересуется историей Москвы, но на этот раз мы встретились с Андреем Черкасовым, чтобы узнать историю его Энска…

Далее...

Фильм «Николай Пирогов и Александра Бистром. Больше, чем любовь» (Автор сценария Ирина Стрельникова), «Культура»)

Вера в Пирогова была такая, что однажды к нему привезли человека вовсе без головы (бедняга попал под поезд) и долго не верили, что медицина здесь бессильна. У его дверей вечно выстраивалась очередь. А он еще, бывало, обходил паперти петербургских храмов, выискивая среди калек «интересные случаи».

Далее...

Кремль, о котором вы не знали, или Староверы на Преображенке. С посещением кладбища. 21 октября

В Москве два духовных центра староверов: Рогожское кладбище и Преображенское. Рогожское принадлежит поповцам, Преображенское – беспоповцам. Самое строгое и радикальное течение в старой вере — именно беспоповцы. На Преображенке беспоповская община еще в XVIII веке построила для себя целый «заповедник» — так называемый Преображенский кремль. Об истории этого кремля и кладбища, о староверах, их предпринимательских талантах, о председателе III Государственной Думы и министре Временного правительства Гучкове, о чудаке Елисее Саввиче Морозове (специалисте по Антихристу) и о многом другом поговорим на Преображенском валу. Кроме того, там мы увидим последнее творение архитектора Кекушева.

Далее...

По Верхним Садовникам, стрелка Болотного острова. 22 октября

Единственный остров в Москве славится интересной архитектурой и мрачноватой историей. Отсюда начался самый страшный из московских пожаров, последняя в Европе масштабная эпидемия чумы, здесь случались наводнения не хуже петербургских, совершались казни, отсюда же распространялось пьянство. Ведь именно здесь при Иване Грозном появился первый московский кабак (сначала только для опричников). Кроме того, именно здесь стоит знаменитый Дом на набережной, он же Дом правительства – образец позднего конструктивизма, элитное жилье 30-х годов со своеобразной и до мелочей продуманной инфраструктурой. Он же рекордсмен по количеству репрессированных жильцов…

Далее...

Фотоотчет об экскурсии в особняк Смирнова 26.03.2017

На экскурсии в особняк Смирнова говорим о борьбе «дракона с собакой» в душе Франца Осиповича Шехтеля, и о том, как власть в России со времен, как коварные итальянцы, строители Кремля, завезли к нам самогонный аппарат, билась над решением двух взаимоисключающих задач: наполнения казны «пьяным рублем» и ограничения пьянства, расползавшегося как лесной пожар. И о бесконечной ходьбе по кругу: монополия-откупа, откупа-монополия. И о Дмитрии Ивановиче Менделееве. И, конечно, о водочной империи Петра Арсеньевича Смирнова (на пике выпускавшей 50 миллионов бутылок в год 400 сортов). И о «Smirnoff» vs Смирнов.

Далее...

Примечания Ильф и Петров

Председатель, смешливый старик, введенный Ипполитом Матвеевичем в суть дела, долго хохотал и согласился на предложение Воробьянинова. Новые марки были выпущены в двух экземплярах и включены в каталог за 1912 год. Клише Воробьянинов собственноручно разбил молотком. Через три месяца Ипполит Матвеевич получил от Энфильда учтивое письмо, в котором англичанин просил продать ему одну из тех редчайших марок по цене, какую будет угодно назначить мистеру Воробьянинову (примечания к очерку об Илье Ильфе).

Далее...

Бендер был соседом Ильфа, а Воробьянинов – дядей Петрова

Бывало, что в самый разгар работы над «Двенадцатью стульями» Ильф бросал взгляд в окно и непременно заинтересовывался. Его внимание могло привлечь колоратурное сопрано, разносившееся из соседней квартиры, или пролетавший в небе аэроплан, или мальчишки, играющие в волейбол, или просто знакомый, переходивший дорогу. Петров ругался: «Иля, Иля, вы опять ленитесь!» Впрочем, он знал: жизненные сценки, подсмотренные Ильфом, когда он вот так вот лежит животом на подоконнике и, кажется, попросту бездельничает, рано или поздно пригодятся для литературы. В ход шло все: фамилия мясника, на лавку которого когда-то выходили окна квартиры Ильфа на Малой Арнаутской, — Бендер, воспоминания о путешествии по Волге на пароходе «Герцен» для распространения облигаций государственного крестьянского выигрышного займа. Или общежитие сотрудников газеты «Гудок» в Соймоновском проезде (в романе этот муравейник получил имя монаха Бертольда Шварца), в котором Ильфу, как безнадежно бездомному журналисту, был предоставлен «пенальчик», отгороженный фанерой. У Ильфа была половина окна, матрац на четырех кирпичах и табурет. Рядом в наружном коридоре жили татары, однажды они привели туда лошадь, и по ночам она немилосердно стучала копытами.

Далее...

Ольга Книппер стала для Чехова женщиной-луной

Однажды Чехов задумал сочинить толстенный роман под названием «О любви». Долгие месяцы Антон Павлович писал, потом что-то вычеркивал, сокращал. В итоге от романа осталась единственная фраза: «Он и она полюбили друг друга, женились и были несчастливы»… Так ли вышло с ним самим: с Чеховым и его женой, актрисой Ольгой Книппер?

Далее...