Дом Дурака

Арсений Абрамович Морозов

Еще к разговору о вкусах (в Москве такого много). Вот это — особняк одного из Морозовых, Арсения на Воздвиженке — хорошо все-таки или плохо? Кстати, это ведь про него в толстовском «Воскресенье»: «И как они все уверены, и те, которые работают, так же как и те, которые заставляют их работать, что это так и должно быть, что, в то время как дома их брюхатые бабы работают непосильную работу и дети их в скуфеечках перед скорой голодной смертью старчески улыбаются, суча ножками, им должно строить этот глупый ненужный дворец какому-то глупому и ненужному человеку, одному из тех самых, которые разоряют и грабят их», — думал Нехлюдов, глядя на этот дом». С другой стороны, посмотрев на это произведение архитектуры, мать Арсения Морозова, Варвара Алексеевна, как известно, сказала: «Раньше я одна знала, что ты дурак, а теперь вся Москва узнала». А с другой стороны, поди-ка теперь, оспорь у москвичей право любоваться такой вот португальско-мавританской штуковиной, Домом Дурака, всякий раз при выходе из метро «Арбатская»… Правда, и современники не все были так уж строги к творению архитектора Мазырина. Вот что пишет в своих мемуарах «Слышанное. Виденное. Передуманное. Пережитое.» купец Николай Варенцов: «Арсений Абрамович оставил по себе память в Москве постройкой красивого особняка на Воздвиженке, на месте, где был цирк, примыкавший к дому его матери. Особняк обращает на себя внимание красотой и солидностью, но некоторые его детали вызывают удивление: так, башни его перехвачены толстым жгутом и на стенах дома находятся раковины. Причина создания этих ненужных деталей, оказывается, была следующая: Арсений Абрамович, путешествуя по Португалии со своим архитектором Мазыриным, был поражен красотой замка, как бы прилепленного к скале на берегу Атлантического океана; издалека получалась полная иллюзия, что жгуты, перехваченные вокруг башни и прикрепленные к скале, не дают ей упасть в океан, то же и раковины, как бы выброшенные океаном, прилипли к стенам замка, и вся архитектура этого замка поражала своей талантливостью. Архитектор Мазырин, построивший дом Морозову, не сумел применить к стилю здания некоторую самобытность нашей природы, а потому жгуты и раковины невольно вызывают удивление от появления их на фасаде дома на Воздвиженке, улице ровной, без скал и моря». О самом же Арсении Абрамовиче Варенцов сообщает следующее: «Третий сын Варвары Алексеевны (Морозовой, урожденной Хлудовой — прим.СДГ), Арсений Абрамович, женился в молодых годах на дочери какого-то известного инженера (Вере Сергеевне Федоровой, дочери архитектора — прим.СДГ); она, прожив с ним недолго, влюбилась в начальника сыскного отделения Лебедева и покинула Арсения Абрамовича. Через несколько лет Арсений Абрамович женился на другой, урожденной Окромчаделовой, потом вышедшей замуж за Коншина-сына (компаньона П.М. Третьякова); не знаю, разошлась ли она с Коншиным или он умер, но только брак с Морозовым состоялся. Про этот брак в московском обществе говорили много; так, мне пришлось слышать: Окромчаделов, брат будущей жены Морозова, приехав в ресторан «Эрмитаж», увидал сидящего Арсения Абрамовича, он подсел за его столик, и разговорились, откуда он узнал, что Арсений Абрамович после обеда отправляется на вокзал, чтобы ехать к себе на фабрику. Как только Окромчаделов узнал об этом, он немедленно распростился с Морозовым, сказав, что у него имеется какое-то серьезное дело, и уехал. Арсений Абрамович, приехав на вокзал, к удивлению своему увидал опять Окромчаделова с дамой – жгучей брюнеткой, похожей на цыганку; Окромчаделов представил ее и сказал, что это его сестра, поставленная в ужасное положение тем, что она с этим поездом обязательно должна поехать в Петербург, но билеты на него все проданы, то он обращается с просьбой к Арсению Абрамовичу: не может ли он в своем купе посадить его сестру, так как, по всей вероятности, он до Твери, где его фабрика, навряд ли ляжет спать. Морозов, милый, мягкий и слабый характером, на это согласился, но вместо Твери он сошел со своей дамой на вокзале в Петербурге и потом на ней женился. Его жена оказалась полной авантюристкой, понятно, она своего мужа не любила и, как уверяли, употребляла все усилия споить своего слабого характером мужа, отчего он преждевременно скончался, оставив ей свое состояние».

Особняк Арсения Морозова на Воздвиженке, экскурсии по Москве

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *